Чтение онлайн

Когда ее щеки вспыхнули, я решила, что это Кэйденс. Она всегда краснела, когда учитель задавал ей вопрос.

— У меня тоже жарко в лице, когда я вижу его на площадке. — И у меня, — согласилась Мэрибет. — Потому что он красивый, как Каспер.

Клэр нахмурилась:

— Призрак?

— Ага, — сказали близняшки в унисон, затем добавили: — Но не призрак, а настоящий мальчик Каспер.

Очередь двинулась, и мои подруги поднялись по ступенькам автобуса, а я пошла за ними.

Когда я подошла к проходу и увидела, насколько автобус был полон, внутри у меня появилось странное ощущение. Обычно мы ездили домой на маленьком автобусе в 2 часа дня — он был только для младших и старших малышей, но сегодня, из-за начала осенних каникул, все закончили в 12, и мы ехали на автобусе вместе со старшими детьми. Это был один из больших автобусов, и он забирал детей из других школ тоже. Мне это не нравилось.

Когда одна из близняшек потянула Клэр и усадила ее рядом с собой, а вторая села с кем-то еще, ощущение в животе усилилось.

Заметив свободный ряд через проход, я положила рюкзак на внешнее сиденье и сама села у окна, как раз когда автобус тронулся.

Все было слишком громко.

Другие дети.

Рев двигателя.

Хохот вокруг.

Вибрации под сиденьем.

Слишком громко.

Слишком много.

Слишком некомфортно.

Я положила руки на колени и сосредоточилась на том, как отрываю маленький кусочек кожи у ногтя. Кива называла такие кусочки “взбрыками” и говорила мне не трогать их, иначе станет только хуже, но я все равно не слушалась.

Глаза устремлены на дрожащую полоску кожи. Я тянула, тянула, пока она не поддалась и не оторвалась. Когда в пальце появилась острая боль, я почувствовала, как плечи немного расслабились. Появилась маленькая красная точка, такая же, как пятнышки в моих трусиках сегодня, и я с любопытством смотрела, как она медленно стекает вниз по пальцу.

Как крошечная река крови, — прошептал голос из темного уголка моего разума, — ты принадлежишь воде, маленькая пчелка.

О нет.

Нет, нет, нет.

Мое тело напряглось, и я в панике огляделась, надеясь, что никто этого не слышал. Никто не слышал. Все смеялись, болтали, никто не смотрел на меня. Автобус снова остановился — одни дети выходили, другие заходили.

Теперь заходили только мальчики.

Громкие, шумные мальчики.

В панике я натянула рукава, спрятав руки в школьный свитер. Потому что мне хотелось снова ковырять. Хотелось царапать и сдирать кожу, потому что это меня успокаивало. Но теперь мне было нельзя. Врачи говорили, что это плохо.

Так что я прятала руки от своих глаз.

От своего разума.

Потому что я хотела быть хорошей девочкой.

Как Марк обещал, что я буду.

— Ура! Ты сделал это! — Голова дернулась вверх, когда я услышала восторженный визг Клэр. Она разговаривала с одним из старших мальчиков, который только что вошел в автобус. Она радостно тараторила ему что-то, но я не была уверена, слушал ли он ее — на нем были наушники. Крутые, с металлическим ободом, как у Кивы на Рождество. Наушники были подключены черным проводом к серебристому плееру в его руке.

— Ты самый лучший брат на свете! — продолжала она, хлопая в ладоши.

Близняшки обе встали на колени на сиденье, тоже сияя, но я не могла их сейчас различить, потому что обе покраснели.

— Это Мэрибет, — сказала Клэр, указывая на близняшку рядом с собой, потом на другую. — А это Кэйденс.

Когда ее брат протянул им конверт, близняшки сияли так, что обе одновременно бросились за ним.

Началась потасовка между сестрами, а я отключилась, просто наблюдая за братом Клэр. Я знала, что он у нее есть, знала даже, как его зовут — Хью — но Клэр всегда говорила, что он вонючий и похож на тролля с обложки сказки Три козла Графф.

Клэр соврала.

Ее брат совсем не был похож на тролля.

На нем был темно-зеленый джемпер с гербом школы Scoil Eoin и серые школьные брюки, и он был высоким. Очень высоким. Волосы у него были светлыми, как у сестры, но на пару оттенков темнее, коротко подстрижены сзади и по бокам, а сверху — растрепанные волнистые кудри.

— Это Лиззи, — вдруг объявила Клэр, указывая в мою сторону, как раз когда автобус снова тронулся. — Она вот там, видишь?

Брат Клэр посмотрел на меня, и я вдруг почувствовала, как по телу разлилось тепло. Но не то злое или пугающее тепло, которое бывает ночью. Это было другое. Такое, как я чувствовала, когда видела брата Шэннон в школе. Только приятнее.

Гораздо приятнее.

Ее брат направился ко мне, и я почувствовала, как все тело застыло, пока это тепло внутри становилось все сильнее.

Когда он подошел к моему месту, то сдвинул наушники на шею и с надеждой улыбнулся:

— Лиззи?

Вау.

Клэр — большая, толстая врушка.

Я энергично закивала, схватила с сиденья свой рюкзак и с надеждой уставилась на него, молясь, чтобы он сел рядом.

Он сел.

— Спасибо, — сказал он, поставив свою сумку рядом с моей на пол.

— Я Хью.

— Я знаю. — Радость разлилась внутри, когда он повернулся ко мне. — Клэр сказала, что ты похож на тролля. — Я развернулась боком на сиденье, наклонилась ближе и вдохнула. — Клэр сказала, что ты воняешь. — Я отстранилась и нахмурилась. — Но ты не воняешь.

Он пах мылом и клубникой.

— Мне нравится, как ты пахнешь.

— Эм… ладно? — усмехнулся Хью. — Спасибо, наверное? У него были большие, теплые, карие и безопасные глаза. Не такие темные, как у Клэр. У нее почти черные. А у ее брата — карие, как виски, который пьет мой папа.

Глаза цвета виски.

— А это что? — спросила я, указывая на его наушники, из которых до сих пор играла музыка.

— Это? — Он поднял устройство. — Это Walkman.

— Я знаю, глупенький, — хихикнула я и постучала по одному наушнику. — А что за песня?

— А. — Он снял наушники с шеи и протянул мне. — Она называется Send Me on My Way группы Rusted Root.

Я прижала наушник к уху и внимательно прислушалась к мелодии.

Она была веселой. Она заставила меня улыбнуться.

— Мне нравится.

— Ага, — согласился он, когда я вернула ему наушники. — Мне тоже. Я не могла отвести глаз от мальчика, сидящего рядом. Я изучала каждую янтарную искру и узор в его глазах. Густые темные ресницы веером расходились от век, того же цвета, что и его зрачки.

У Хью Биггса были глаза цвета виски, и он не отводил взгляда. Наоборот, он смотрел прямо в мои глаза — тепло, доброжелательно, будто прогоняя страшные мысли из головы.

Кива всегда говорила мне, чтобы я перестала так пялиться на людей.