Чтение онлайн

— Нет.

— Вау. — Она наклонилась вперёд, полностью поглощённая разговором. — Она тебя так больно разбила, да?

— Да.

— Это было скорее бестактное замечание, чем вопрос. — Кэти протянула руку и положила её на мою. — Тебе не нужно было отвечать.

— Всё в порядке, — ответил я, не отводя взгляда от её тонкого запястья. Вместо рваных шрамов на её коже было много веснушек.

Это было облегчением.

Это было иначе.

— А как у тебя? — я сменил тему. — Ты ещё не рассказала, почему решила перейти в Томмен.

— Я рассказывала, — рассмеялась она. — Я получила стипендию. — Нет, я имею в виду, почему так поздно поменяла школу? — Это было не редкостью. Томмен славился тем, что принимал поздних переводчиков. Они приходили в разные годы, но чаще всего это были третий и шестой, так как именно в эти годы проходили экзамены. Академические показатели Томмена были впечатляющими — 98 процентов выпускников успешно заканчивают школу, а средний балл Leaving Cert — 400. Неудивительно, что родители переводили детей именно в экзаменационные годы, а спортивные программы там были лучше, чем в любой другой школе провинции. — Если ты умная и получила стипендию, почему тебе не предложили её в первый год?

— Изначально я была зачислена в Томмен на первый год.

— Правда? — я поднял брови. — Что случилось?

— Папа, — она закатила глаза. — Он должен был переслать деньги за обучение моим бабушке и дедушке, но так и не сделал этого. — Она сделала глоток воды и добавила: — А ещё я не рассчитывала, что придётся бороться за стипендию, чтобы попасть сюда — поэтому два года училась в Святой Бернадетте.

— Вау, — я задумался, заинтересованный её историей. — Поскольку мои сильные стороны — музыка, а не учёба, мне пришлось очень усердно работать, чтобы подтянуть оценки и портфолио до уровня, позволяющего претендовать на стипендию, — объяснила она, всё ещё улыбаясь. — Это заняло время. — Но ты справилась, — я сказал, искренне впечатлённый. — Это реально круто, Кэти.

— Вот такая я, — рассмеялась она и покраснела.

Я лишь улыбнулся в ответ.

***

— Ты хочешь продолжать это? — спросила Кэти, когда я проводил её до двери после ужина. — Только мы двое, эксклюзивно?

Подавляя естественное желание отказаться, я заставил себя остановиться и подумать здраво, а не слушать своё сердце. Ему нельзя доверять принимать разумные решения. Ему нельзя доверять, чтобы меня не втягивали в неприятности.

— Не знаю, — ответил я, сунув руки в карманы и изучая её лицо. — А ты чего хочешь?

— Мне нравится проводить с тобой время, — тихо сказала она.

— Мне тоже нравится проводить время с тобой, — честно признался я.

— Но?

— Я не говорил «но».

— Да, — мягко рассмеялась она, — но оно у тебя есть, правда? — Я не уверен, что могу тебе предложить, — признался я честно. — Я ещё не совсем вернулся в строй.

— Да, но ты движешься в этом направлении.

А правда ли?

Возможно, да.

Мне определённо нравилось её общество. Но думать о чём-то большем даже не приходило в голову.

— Не выгляди таким напряжённым. Я же не собираюсь тебя раздевать, — поддразнила Кэти, посмеиваясь. — Я тоже пока никуда не тороплюсь.

Я вздохнул с облегчением и тихо рассмеялся.

— Рад это слышать.

— Но было бы неплохо хоть раз взять тебя за руку, — добавила она, слегка толкнув меня в плечо. — А может, и поцеловаться снова до следующего Нового года.

Мои брови вздрогнули.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Она покраснела.

— Я думала, это и так понятно. — Увидев мой пустой взгляд, Кэти рассмеялась. — Знаешь, для парня, который почти всю жизнь провёл в отношениях, ты такой же беспомощный, как и я.

— Мне должно быть обидно? — засмеялся я.

— Нет, это комплимент. — Краснея, она сделала шаг ко мне. — И намёк.

Делай, приказывал мой разум. Она прекрасна.

Да ты только попробуй, протестовало сердце. Ты же знаешь, к чему это приведёт.

Выбрав орган, который не вёл меня по десятилетнему лабиринту боли, я сократил расстояние и нежно обнял её лицо руками. Охваченный диким коктейлем из сомнений, вины и восторга, я отбросил осторожность, наклонился и прижал губы к её.

СВЕЖАЯ ПОСЛЕ ТЮРЬМЫ

Лиззи

19 апреля 2004 года

Три месяца, две недели и один день.

Именно столько времени потребовалось докторам, чтобы собрать меня обратно.

Стабилизировать моё настроение после стольких месяцев падения было невероятно трудно, но я справилась.

Я подчинялась.

Я не сопротивлялась врачам в этот раз.

Вместо этого я работала с ними, чтобы медленно выползти обратно к жизни.

Первые несколько недель моего пребывания в больнице остались размытым пятном, и я была этому рада, потому что вспоминать всё причиняло боль. Многие провалы в памяти, которые я испытывала во время мании, оставались тайной, и я могла только молиться, чтобы так и осталось.

Во время нахождения в отделении мне провели десять сеансов электросудорожной терапии, чтобы изменить химию мозга в надежде стабилизировать мой разум и улучшить качество жизни. Я могла только надеяться, что это сработает, потому что опыт быть неоднократно и намеренно электрошокированной — это то, чему я бы никогда больше не согласилась подвергнуться.

Ежедневная терапия вместе с тщательно подобранной комбинацией стабилизаторов настроения и антипсихотиков довела меня до момента долгожданного возвращения в общество.

Наконец.

Когда я вернулась в Олд Холл Хаус в прошлую пятницу вечером, я почувствовала себя чужой.

Как будто это не тот дом, куда я должна была вернуться.

Как будто мои родители — не мои родители, велосипед на газоне — не мой велосипед, а комната, в которой я провела большую часть детства, — не моя комната.

Это было странно, но я справилась.

Я проработала свои чувства, вместо того чтобы убегать от них.

Мама была в восторге, что я наконец дома, а папа был сдержан.

Я не винила его.

Я чувствовала то же самое.

Когда я вернулась в Томмен, это был первый день после пасхальных каникул, и поскольку мама хотела, чтобы я плавно вернулась, я пришла только после большого перерыва.

После мучительного одностороннего разговора с мистером Туоми в кабинете меня проводили в класс с похлопыванием по голове и приглашением обратиться к нему, если что-то понадобится. Мне ничего не понадобится, но, по крайней мере, он не сыпал упреками за пропуски. Директор, похоже, больше заботился о моём психическом здоровье, чем о посещаемости.