Чтение онлайн

Однако общая ситуация на западной границе советских республик в 1922 г. была значительно более спокойной, нежели годом ранее. В этих условиях изложенные выше оперативные планы Красной армии остались лишь на бумаге.

При подготовке к международной экономической конференции в Генуе Румыния отказалась от советского предложения согласовать интересы сторон для поддержки друг друга на конференции. Наоборот, Бухарест расценивал предстоящую конференцию как еще одну возможность для интернационализации своих финансовых требований к РСФСР. Со своей стороны, Москва также подсчитывала убытки, нанесенные действиями Румынии в 1916–1920 гг. Уже 22 января 1922 г., по неполным данным, задолженность Румынии оценивалась в 1 005 501 601 р. 61 к. золотом (по ценам 1916–1918 гг.). [206] Общие же претензии Москвы к Бухаресту выражались цифрой в 1 352 355 634 рубля золотом. Со своей стороны, Румыния считала, что Россия должна ей 15 млрд леев, свой же долг румыны оценивали в 873 млн леев. В ходе Генуэзской конференции (10 апреля — 19 мая 1922 г.) Румыния заявила, что РСФСР должна вернуть ей ценностей на общую сумму в 7,9 млрд франков. 6 мая Чичерин уведомил прессу о том, что «требование возвратить румынское золото без предварительного разрешения существующих между Румынией и Россией споров, например вопроса о Бессарабии, является также неприемлемым». [207]

17 мая в Генуе Чичерин заявил, что Советская Россия готова подписать всеобщий договор о ненападении, но уважение существующего территориального статус-кво «отнюдь не равносильно для России признанию нынешнего территориального статус-кво, и в частности, признанию теперешней оккупации Бессарабии Румынией». В тот же день румынская делегация заявила о готовности взять на себя обязательство ненападения на Россию на основе сохранения территориального статус-кво. 7 июля УССР вновь потребовала от Румынии прекратить поддержку петлюровских формирований, их разоружения и роспуска. 19 июля в беседе с Литвиновым в Гааге Диаманди заявил о готовности Бухареста возобновить переговоры с Москвой и по вопросу о Бессарабии, и по вопросу о румынских ценностях. В вопросе о Бессарабии речь должна идти об урегулировании границы с тем, чтобы Бессарабия осталась за Румынией. Литвинов намекнул, что лучшим решением вопроса о финансовых претензиях сторон мог бы стать взаимный отказ от них. Кроме того, он пригласил Румынию принять участие в конференции по разоружению в Москве, на которую еще 12 июня были приглашены Польша и Прибалтийские страны. 15 августа румынская сторона уведомила РСФСР, что она принимает к сведению советское предложение об участии в конференции по разоружению, но считает, что «первым шагом к соглашению о разоружении должно быть признание существующих границ». [208]

28 августа румынское правительство вновь заявило, что оно готово обсудить с РСФСР любые вопросы, но «требует, чтобы считалось установленным, что теперешняя граница Румынии не является предметом дискуссии». 26 сентября Москва заявила, что также готова обсуждать любые вопросы советско-румынских отношений, но никаких ультиматумов не примет. Осенью 1922 г. стороны еще дважды обозначали свою неизменную позицию, в итоге Румыния так и не приняла участия в Московской конференции по разоружению, поручив Польше представлять свои интересы. 19 декабря 1922 г. в Лозанне Чичерин в беседе с румынским послом в Париже Диаманди, который уверял его в мирных намерениях Румынии, в качестве возможного компромисса высказал следующее предложение: «признание Бессарабии в обмен на ценности и драгоценности Короны, полная ликвидация финансовых претензий» и «урегулирование других вопросов». Каких-либо конкретных последствий этот зондаж не имел.

Еще 12 мая 1922 г. были уточнены задачи советской активной разведки: «1. Продолжать в дальнейшем подготовительную работу. Принять все меры, чтобы аппарат активной разведки не разлагался. Признать одной из задач активной разведки выявление настроения местного населения и в случае стихийных движений взятие на себя руководства ими по соглашению с местными парторганами. 2. Считать необходимым значительно усилить организационную работу активной разведки на территории Румынии». В январе 1923 г. советская разведка получила сведения о произошедших столкновениях на венгеро-румынской границе. Исходя из материалов бюджета Румынии, обсуждавшегося в парламенте, советское военное командование оценивало румынские вооруженные силы на 1923 г. в 160 884 человек. Советской разведке удалось получить данные о том, что, по мнению румынского Генштаба, в случае войны с СССР советские войска будут наступать от Хотина и Бендер на Яссы и Галац. Причем главный удар ожидался со стороны Бендер на Галац и Бухарест. Эти оценки в целом разделял и французский Генштаб, который, однако, сомневался в стойкости румынских войск и советовал Румынии создать укрепленный рубеж по р. Прут, чтобы Красная армия не смогла прорваться через Карпаты в Трансильванию. [209]

16 мая 1923 г. СССР сообщил Румынии о новых фактах обстрела советских военнослужащих со стороны румынских солдат на Днестре. 12 июня румынская сторона ответила, что все эти инциденты явились результатом ответа румынских войск на обстрелы с советского берега реки, и предложила начать переговоры о мерах по недопущению военных инцидентов на Днестре. 16 июля Москва согласилась с этим предложением. 10 августа в Тирасполе начались переговоры между Советским Союзом и Румынией, в ходе которых стороны по молчаливому согласию отказались от обсуждения имевших место на Днестре столкновений, а сосредоточились на выработке мер по их предотвращению. Как указывал в своем докладе в Москву глава советской делегации А. Бобрищев, «вопрос о расследовании случаев, имевших место на Днестре в течение 1921, 1922 и 1923 годов, следует поднимать лишь в крайнем случае, т. к. если со стороны Румынии или при попустительстве ее правительства и были весьма серьезные случаи нарушения неприкосновенности нашей территории, то и с нашей стороны активная работа не прекращалась почти до самого последнего времени. При этом в распоряжении румынских властей имеются солидные данные, компрометирующие нас, ибо в руки к ним попадали как отдельные наши документы, так и бывали случаи перехода на их сторону наших агентов, не считая вынужденных показаний». [210]

Переговоры в Тирасполе завершились подписанием 20 ноября «Положения о мерах и средствах, имеющих целью предупреждение и разрешение конфликтов, могущих возникнуть на реке Днестр». При этом советская делегация подчеркнула, что Днестр рассматривается СССР как временная демаркационная линия. 30 ноября 1923 г. были подписаны протокол о создании смешанной комиссии по разрешению возникающих конфликтов на Днестре и инструкция о ее деятельности. Тем временем в Москве обсуждалась идея восстановления торговых отношений с Румынией. Народный комиссариат по иностранным делам (НКИД) СССР опасался, что «полный и окончательный торговый договор способствовал бы закреплению Бессарабии за Румынией, но временное и ограниченное торговое соглашение с определенной оговоркой, что оно не предрешает вопроса об урегулировании границы, было бы нам полезно. Оно ослабит связь Румынии с Польшей и ослабит поэтому международное положение последней». Соответственно, 6 сентября Политбюро ЦК РКП(б) решило «продолжать техническую работу первой советско-румынской комиссии с целью открыть торговые сношения, но без заключения такого соглашения, которое внушало бы мысль об уступке Бессарабии». [211]

10 ноября начались двусторонние переговоры по торговым вопросам. Советская делегация предложила учредить советское консульство в Бухаресте, а румынское — в Москве. После долгих консультаций 31 декабря румынская делегация отказалась принять эти предложения, ссылаясь на отсутствие дипломатических отношений. В ходе переговоров 5 декабря Москва заявила о готовности принять участие в конференции для полного урегулирования советско-румынских отношений, Бухаресту предлагалось назвать время и место ее созыва. 21 декабря румынская сторона также согласилась продолжить переговоры во второй половине января 1924 г. в Зальцбурге. В результате обмена нотами стороны договорились о том, что местом переговоров будет Вена, а сами переговоры состоятся в марте 1924 г. Обсуждение перспектив отношений с Румынией выявило наличие в советском руководстве сторонников двух основных вариантов дипломатических действий. Одни были за проведение конференции, которую можно было использовать для заявления об интересах СССР и, возможно, достижения какого-либо соглашения с Бухарестом. Другие же выступали против конференции вообще, поскольку считали, что «в Бессарабском вопросе время является нашим лучшим союзником», а «в тот день, когда мы сможем говорить так громко, чтобы наш голос был услышан повсюду, как голос великого Революционного государства, нам нетрудно будет найти решение Бессарабского вопроса».

В итоге 3 марта 1924 г. Политбюро ЦК РКП(б) сформулировало инструкции советской делегации на предстоящей конференции, согласно которым «Бессарабия ни в коем случае не может быть уступлена Румынии». Соответственно, в рамках подготовки к Венской конференции советское правительство развернуло широкую кампанию в прессе, направленную на разоблачение оккупационного режима в Бессарабии, освещение экономического и политического положения населения края, раскрытие сущности политики империалистических кругов Запада в отношении Бессарабии. В Москве 2 и 14 марта 1924 г. прошли многолюдные митинги уроженцев Бессарабии, на которых была озвучена идея создания Молдавской ССР и воссоединения ее с СССР, а также был выработан наказ советской делегации на Венской конференции, врученный ее главе Н. Н. Крестинскому. В наказе говорилось: «…мы вверяем вам, представители СССР на конференции в Вене, судьбу трудящихся Бессарабии, просим вас, чтобы вы отстаивали следующие требования:

1) немедленное освобождение из тюрем всех рабочих и крестьян, боровшихся за дело освобождения трудящихся Бессарабии;

2) немедленное прекращение арестов, избиений, расстрелов и преследований рабочего движения;

3) немедленное освобождение мобилизованных бессарабцев из рядов румынской армии;

4) возвращение всего имущества, увезенного румынской буржуазией из пределов Бессарабии, с полной компенсацией;

5) открытие границ Бессарабии для свободного въезда и выезда граждан, немедленно с начала работ конференции;

6) немедленный вывод румынских войск и полная компенсация за материальные и моральные жертвы, понесенные всеми гражданами Бессарабии за все время оккупации;

7) создание рабоче-крестьянской республики Бессарабии и ее воссоединение с СССР.

Долой оккупантов! Да здравствует Молдавская Советская Социалистическая Республика!» Митинги протеста против оккупации Бессарабии и в поддержку выработанного на собраниях бессарабцев в Москве наказа по бессарабскому вопросу имели место также в Виннице, Екатеринославе и в других городах Советского Союза. [212]

23 марта 1924 г. грандиозная демонстрация протеста против польского владычества в Галиции и румынского — в Бессарабии состоялась в Вене. В ней приняли участие тысячи галичанских и бессарабских беженцев, находившихся в Австрии. На митинге ораторы говорили о царившем в Бессарабии терроре, требовали эвакуации румынских войск из края и плебисцита среди населения края по вопросу о его судьбе. От имени собравшихся делегация вручила Крестинскому меморандум, в котором на основании документов и свидетельских показаний изобличались ужасы террора в Бессарабии и выдвигались требования эвакуации румынских войск из Бессарабии, проведения плебисцита, возмещения бессарабскому населению убытков, причиненных ему оккупантами, освобождения из бессарабских тюрем политических заключенных. На приеме представителей иностранной печати в полпредстве СССР в Австрии делегация, избранная на собрании бессарабцев в Харькове, огласила заявление, в котором разоблачались румынские утверждения, будто бессарабское население само решило «присоединить» край к Румынии. В заявлении подчеркивалось, что даже так называемое голосование в «Сфатул Цэрий» 9 апреля 1918 г. произошло в присутствии румынских солдат и жандармов и под воздействием открытых угроз, а акт того же самозваного органа от 10 декабря был лишь оглашен в присутствии депутатов без подачи голосов «за» и «против». Делегация указывала далее, что она располагает текстом протеста представителей большинства «Сфатул Цэрий» против этого беззакония. В заявлении делегации бессарабцев вновь выдвигалось требование предоставить населению Бессарабии право на самоопределение. [213]