Чтение онлайн

— Краюха пошутил, не кипятись, — сказал Поляк, усаживая его за стол.

Он распорядился, чтобы Бруно подали пиво и закус­ку, что моментально было исполнено.

— Слушай, у нас тут такое дело, — сказал Поляк. — Сегодняшний клиент продал квартиру на Пречистенке и переезжает на Кибальчича. Клиент небедный, мы ви­дели. Одни только подстаканники серебряные штуки на три потянут. А барахла столько, что мы сегодня чуть больше половины перевезли.

— Три штуки — хорошо, — одобрил Бруно, с жаднос­тью поглощая еду. — Три штуки — мой уровень. Где-то близко к тому. Заклеенный водила, он же Краюха, громко и как-то ненатурально загоготал.

— Тихо, братва. Обычно мы как бы сами себе навод­ку даем, — продолжал Поляк. — Ездим, приглядываем­ся, прислушиваемся, запоминаем, при случае отпечат­ки с ключей делаем... Ну, а потом, значит, приходим в гости как бы.

— Картина Репина «Не ждали»! — энергично закивал Бруно. — Солидное дело, Поляк. Подписываюсь, хрен с вами! Три штуки — так и быть! Блядь, три штуки! Сколь­ко той жизни!

— Нет, ты дослушай до конца, - перебил его По­ляк. — Меня вот какая идея посетила сегодня. А что, ес­ли мы тебя завтра втихую засунем в какую-нибудь ме­бель или в чемодан? Прямо в фургоне, по дороге, а?

У Бруно изо рта вывалился на стол кусок ветчины, он посмотрел на него, подумал немного, все-таки смах­нул на пол: упавшее хавать западло.

— И что? — спросил.

— Что-что... Останешься в квартире, ну. Будешь тихо сидеть. Подождешь, когда никого не будет. Выйдешь, позвонишь мне. Мы приезжаем, ты открываешь. Берем хабар, смываемся, чики-чики. Красиво, как у Репина на картине.

Бруно почесал бороду, подумал.

— А если чемодан прежде времени откроют?.. В смысле эти, клиенты?

— Засунем туда, где не откроют, — сказал самый ква­дратный из грузчиков.

Все заржали.

Да не влезет он! Он просто не поместится в чемо­дан! — встрял Краюха с каким-то своим давним аргу­ментом. — Он ведь не кошка, не собака, он...

— Кто? Я не влезу?! — Бруно отставил тарелку, вытер рот тыльной стороной ладони. — Я — Бруно Аллегро! Я куда хочешь влезу, вылезу, да еще сделаю двойное сальто с двойным прихлопом!

В квартире на Кибальчича Бруно отсидел восемь ча­сов в позе эмбриона. Только в этом положении он смог поместиться.в огромный старый чемодан с металличес­кими уголками, который Поляк со своей бригадой по дороге освободили от части шмоток и книг, сломали замки и обтянули веревкой. В квартиру чемодан зата­щили одним из первых, и потом, втихаря, запихнули под кровать, чтобы не маячил перед глазами хозяина. Восемь часов промелькнули быстро... Как восемь лет в исправительной колонии. Ну, возможно, чуть-чуть бы­стрее. Бруно дышал в одну ноздрю, ощущал свои затек­шие конечности (очень скоро он, правда, перестал их ощущать) и ждал. Ждал, когда перенесут все вещи, ког­да хозяин исходит свою новую квартиру вдоль и попе­рек, погремит чем-то на кухне, поругается по телефону сперва со строителями, потом с бывшей женой, ждал, когда он посмотрит телевизор, подремлет, кряхтя и причмокивая, на кровати, под которой лежал чемодан, и только потом, разбуженный каким-то срочным теле­фонным звонком, быстро соберется и наконец покинет квартиру, громко хлопнув дверью.

Только тогда Бруно принялся толкать крышку и, когда образовалась щель, просунул в нее клинок ножа и перерезал веревку. Чемодан приоткрылся, но не полно­стью, потому что мешала кровать. Со стонами и про­клятиями, обдираясь о жесткие края, он выполз из тес­ного фибрового нутра, словно из материнского чрева появился на белый свет. Как и положено недавнему эм­бриону, он долго не мог подняться на ноги и какое-то время провел, стоя на карачках. Потом пошел. Сперва на полусогнутых, потом разошелся. Он не знал, как на­долго отлучился хозяин, поэтому сразу позвонил Поля­ку. Сразу, как только нашел спрятанную в баре жестя­ную коробку из-под печенья, набитую долларами.

— Мы недалеко. Мы его пасем. Мы мигом, — сказал Поляк.

Через десять минут они были на месте. Еще минут пять Бруно возился с замком, прежде чем догадался по­вернуть маленький рычажок сбоку от ручки. И десять минут на сборы всего, что имеет мало-мальски прилич­ную ценность. Уходили через дымовую лестницу, во дворе их ждал огромный «ниссан-патрол» с фальшивы­ми номерами.

В тот раз они вынесли барахла на двадцать тысяч долларов (по расценкам барыг), золотых побрякушек на такую же примерно сумму (шкатулку с золотом Бру­но до прихода товарищей отыскать не успел — увы!) и денег в твердой валюте общим счетом пятьдесят шесть тысяч (не считая нескольких сотенных купюр, которые Бруно засунул в свои носки). Оглушительный успех от­мечали тем же вечером в той же шашлычной на Яро­славском. Бруно удостоился всяческих похвал, которые он принимал с небрежностью настоящей звезды, и был торжественно зачислен в «бригаду». Один только Кра­юха кисло улыбался, не в силах, видно, простить карли­ку жестокий отмолот, который тот ему устроил на Пре­чистенке...

Потом были другие квартиры — в Сокольниках и Мневниках, на Якиманке и Таганке, где Бруно прихо­дилось не только лежать в позе эмбриона, но и учиться отключать сигнализацию, отбиваться от хозяйских эр­дельтерьеров, разбираться в живописи (однажды они нарвались на одного коллекционера и едва не погорели с его картинами), мочиться в баночку в положении ле­жа и сдерживать дикий внезапный чих массированием переносицы. Бруно перебрался жить на квартиру к Ко­лыме и Валику — это были самые здоровые парни в «бригаде», с ними прославленный Человек-Ядро и чем­пион по армрестлингу быстро нашел общий язык. Он приоделся, посвежел и даже немного раздался вширь, чем обеспокоил Поляка, который боялся, что Бруно потеряет свою компактность... В общем и целом все шло лучше некуда,

И вот однажды Поляк с «бригадой» отмечал в шаш­лычной очередное успешное новоселье, когда их ка­бинку посетил тощий субъект с желтым, как сам гепа­тит, лицом и повадками законченного аристократа. При его появлении все почтительно встали, даже Бруно пришлось оторвать задницу от стула, потому что Поляк шепнул ему:

— Это сам Филин, он «в законе», он тут всех за жаб­ры держит...

Филин присел за стол, отказался от пива, задал По­ляку несколько вопросов, касающихся его работы, по­сетовал, что какой-то то ли пилот, то ли самолет грозит упасть на город, и это как бы плохо, а вот если бы в ка­бину посадить «чирика малого», то было бы в самый раз... Муть какая-то. И ушел. Да Бруно, если честно, и не слушал особо, его просто сразил наповал яркий шел­ковый платок на тощей Филиновой шее - раньше он видел эту деталь туалета только в старых фильмах... По­сле ужина Поляк сказал ему, что Филин хочет убрать одного человека по кличке Лётчик, который, как выяс­нилось, работает осведомителем у ФСБ.

— И что?
– спросил Бруно, почуяв неладное.

Ему нужен киллер, который может спрятаться под автомобильным сиденьем, — сказал Поляк.
– Поэтому он и приходил к нам. Он хотел посмотреть на тебя, Бру­но.

г. Москва. Управление ФСБ

«...В распоряжение судебно-медицинского экспер­та было предоставлено 24 образца костей, относящихся к трем (минимально возможное количество) скелетам.

Скелет №1: фрагменты лопатки, ключицы, 2-й и 4-й реберных костей, фрагменты бедренной кости, надко­ленник, фрагмент пяточной кости.

Скелет №2: ладьевидная кость запястья, пястные ко­сти (фрагменты), височная и затылочная кости (фраг­менты).

Скелет №3: малоберцовая кость, шейные позвонки, фрагмент нижней челюсти...»

Евсеев не стал читать все подряд, выбирая взглядом основные моменты.

«...Рост. Скелет №1 — 115—120 см. Скелет №2 - 97—100 см. Скелет №3 — 103—110 см...»

Мелкий шрифт, тошнотворные описания... Он сразу заглянул в выводы:

«Исследование костных останков показывает, что они принадлежали подростку мужского пола 11 лет и двум подросткам Женского пола в возрасте от 7 до 9 лет. Все останки носят явные следы насильственной смер­ти...»

Евсеев отложил заключение и многозначительно по­смотрел на «тоннельщиков».

— Вот такие имеются факты.

Он подошел к окну, приоткрыл раму, прошелся по кабинету и остановился напротив Лешего. Леший мед­ленно, тяжело поднялся с места.