Чтение онлайн

аккуратно делит грехи, совершенные против Бога, против самого себя и против

ближнего. Вот так границы «зоны нравственности» опять закрываются перед

существами нечеловеческого происхождения. Не отвели им и аккуратную категорию

греха — «грех против животных».

Возможно, если уж нет такого греха жестокости к животным, то может быть можно,

так сказать, подать им милостыню, сделав деяние доброты? Нет, Фома Аквинский с

таким же успехом подробно объясняет невозможность этого. «Милостыня, — говорит

он, — не может быть обращена к неразумным творениям по трем причинам: во-первых,

они не состоятельны, особенно во владении речью и обладанием понятия доброты,

составляющих сущность творений разумных, отсутствует чувство симпатии между

нами — подающим и принимающим; и наконец, потому что милостыня зиждется на

наличии и соблюдении общих интересов, духовном братстве, постоянного счастья,

которого неразумные творения не могут достичь». Поэтому мы скажем, что есть только

возможность любить эти создания, «если мы рассматриваем их как добрые предметы,

чего мы желаем и для других», «во славу божию и на пользу человеку». Иными

словами, мы не можем покормить любимую индейку лишь потому, что она голодна, но

только в том случае, если подумаем о ней, как о продукте на воскресный обед.

Все вышесказанное может привести нас к подозрению, что Фома Аквинский просто не

верил в то, что животные, в отличие от человека, вообще способны испытывать

страдания. Такая точка зрения была поддержана другими философами, хотя для всех

очевидной была ее абсурдность, которая применительно к Фоме Аквинскому

облегчает, по крайней мере, простить ему груз безразличия к страданиям. Такая

интерпретация, однако, была достигнута при помощи наших собственных авторских

слов. В течение дискуссии с несколькими сострадательными заявлениями против

жестокости к животным в Старом Завете Фома Аквинский предлагает нам различать

разум и страсти. Поскольку дело касается разума, он говорит нам: «Дело заключается

не в том, как человеку относиться к животным, потому что Бог подчинил все вещи силе

человека.. и именно в этом заключается смысл, когда Апостол говорит, что Бог не мог

проявлять заботу о быке, потому что он не спросил человека, что ему делать с быком и

с другими животными». С другой стороны, где есть увлечение и забота, там возникает

наша печальная жалость к животным, потому что «даже неразумные животные

ощущают боль», тем не менее, Старый Завет предписывает не иметь намерений щадить

или избавлять неразумные существа — животных, от боли: «Теперь это очевидно, что

человек практически подвержен порывам жалости к животным и он тем более должен

распределить жалость к сотоварищам, как это записано». (Книга Притчей

Соломоновых, XII, 10).

Итак, Фома Аквинский пришел к выводу, что только довод против жестокости к

животным может в итоге привести к жестокости и к человеческим существам. Однако

влияние Фомы Аквинского продолжается. В середине XIX столетия папа Пий IX

отказался разрешить основать в Риме общество предотвращения жестокости к

животным на основании того, что это подразумевает наличие обязанностей человека

перед животными. И мы ввиду этого можем перенести дату определения официальной

позиции Католической церкви без всякого изменения ее. Следующие строки приводим

из современного Американского римско-католического текста. Давайте сравним их с

вышеприведенными цитатами из Фомы Аквинского: «В установленном в природе

порядке несовершенное служит целям совершенного, неразумное служит разумному.

Человеку, как животному разумному, в соответствии с таким порядком в природе,

разрешается использовать вещи, находящиеся ниже его, в своих собственных целях. Он

вынужден питаться растениями и животными для поддержания своей жизни и сил.

Питаясь растениями и животными он должен убивать. Поэтому такое убийство само по

себе не является ни безнравственным, ни неоправданным». В этом тексте следует

отметить, что автор настолько остается верен Фоме Аквинскому, что даже повторяет

утверждение о том, что поедание растений и животных необходимо для поддержания

человеческого существа. Неосведомленность Фомы Аквинского в этом отношении

вызывает удивление, но оправданием может служить состояние научных знаний в его

время, хотя современному автору было достаточно ознакомиться со стандартной

работой по питанию или обратить внимание на состояние здоровья вегетарианцев,

чтобы убедиться в невероятной ошибочности вышеприведенных утверждений.

Конечно, есть немало католиков, которые сделали бы все возможное, чтобы улучшить

отношение их церкви к животным и они периодически достигают успеха. Однако

оказывая давление для снижения жестоких тенденций, ряд католических писателей

обрекают себя в категорию признающих и осуждающих все наихудшее в отношении к

животным их единоверцев. И все же большинство ограничивалось основами

мировоззрения их религии. Случившееся со Святым Франциском Ассизским

иллюстрирует это.

Святой Франциск — это выдающееся исключение из правил в католицизме с его

обескураживающим отношением к состоянию жизни нечеловеческих существ. «Если

бы только я мог быть принятым императором, — говорил он, — я умолял бы его во имя

любви к Господу и если он любит меня, издать указ о запрещении ловли и помещения в