Чтение онлайн

следовательно, от спроса покупателей на этот продукт. Уменьшение спроса снижает

цену и снижает прибыль. Снижение прибыли означает меньшее число животных,

которые будут выращиваться и будут забиты. Это элементарная экономика и это может

быть легко прослежено в сводках животноводческих журналов. Пример этому —

прямая зависимость между ценой на битую птицу и количеством занятых цыплятами

мест на бройлерных шедах, где птицы буквально под пытками влачат свое жалкое

существование. Таким образом, именно вегетарианство — это реальное и весьма

мощное основание по сравнению с большинством бойкотов и протестов. Люди,

бойкотирующие южно-африканскую продукцию, чтобы ослабить апартеид, не

добились бы ничего, если бы бойкот не сопровождался белыми южно-африканцами,

дополняющими эту борьбу политическими акциями (хотя эти усилия имело бы смысл

сделать при любом их результате). Но вегетарианец знает, что он делает и своими

действиями вносит вклад в уменьшение страданий и убийства животных. Так ли это

для всех или нет, но он живет видя, как его усилия зажигают искру будущего массового

бойкота мяса и конец жестокости на фермах.

В добавление ко всему этому, переход к вегетарианству имеет еще и специальное

значение, потому что вегетарианство — это практическое совместное действие, жизнь,

посвященная отказу сообща от доверия к абсолютно ложным положениям,

защищающим методы работы фабрик-ферм. Иногда говорят, что эти методы

необходимы, чтобы прокормить мировой взлет народонаселения. Для того, чтобы

привести здесь истинные факты, показать неотразимо убедительные причины в пользу

вегетарианства, хотя они существуют независимо от вопроса о благополучии

животных, я уделяю им особенное внимание в этой книге. Вот и сейчас я ненадолго

отклонюсь от нашей главной темы, обратившись к обсуждению основ мирового

производства продовольствия.

В эти минуты миллионы людей во многих частях мира не имеют достаточного

количества пищи. Другие миллионы и более людей удовлетворены пищей в

количественном отношении, но они не применяют правильную систему питания и

большей частью не получают достаточного количества протеина. Поэтому вопрос

можно сформулировать так: способно ли увеличение производства продовольствия,

получаемого по методам, практикуемым в высокоразвитых странах, помочь решению

проблемы голода? Ясно, что каждое животное должно питаться, чтобы достичь

размеров и веса, при которых оно рассматривается пригодным для поедания его

человеком. Если, например, теленок пасется на бедном неокультуренном пастбище, где

растет только одна трава, и не может получать дополнительно кормовые добавки в виде

кукурузы или других сельскохозяйственных культур, пригодных для обеспечения

съедобной пищей и людей, то здесь теленок обеспечивает ход процесса извлечения из

травы пищевых веществ, которые мы не можем экстрагировать экономически

выгодным способом. Но если мы возьмем того же самого теленка и поместим его на

откорм в стойло или какую-нибудь иную ограниченную систему, картина совершенно

изменится. Теленок теперь будет интенсивно откармливаться. Не имеет решающего

значения, на пространстве какого размера он и его собратья будут теперь на

откормочной диете, но земля, где он пасся, перестанет быть скудным пастбищем, а

станет культурным полем с посевами кукурузы, проса, соевых бобов или еще чего-то,

чем питается теленок. Большинство потребленной теленком пищи будет использовано

для обеспечения прохождения у теленка обычных физиологических процессов для

каждодневного поддержания жизни. В ходе откорма пища также потреблялась для

построения несъедобных частей тела теленка, например, костей. Только пищевые

продукты, оставшиеся после удовлетворения всех этих потребностей, могли быть

использованы на создание мясных тканей, которые в конечном итоге будут съедены

людьми.

Теперь позволительно спросить, какое же количество протеина в кормах теленка было

им использовано и какое количество доступного для человека протеина будет им

получено после забоя теленка? Ответ будет достоин удивления. На 21 фунт

растительного протеина, потребленного теленком с пищей, будет произведен только

один фунт животного протеина, используемого далее людьми. То есть мы возвращаем

назад менее 5% того, что вложили в корм скота. Поэтому неудивительно, что Франц

Моор Лаппе назвал такую форму ведения хозяйства «фабрикой протеина обратного

направления».

Однако, имеется возможность направить процесс иным путем. Предположим, что у нас

есть один акр плодородной земли. Мы можем использовать этот акр для выращивания

высоко-белковых пищевых растений, таких, как фасоль или бобы, и получения

соответствующих пищевых продуктов. Если мы сделаем это, то получим от 300 до 500

фунтов протеина с одного акра. В альтернативном плане мы можем использовать наш

акр для выращивания урожая, которым выкормим животных, а затем забьем и съедим

их. В таком случае в итоге добьемся получения от 40 до 45 фунтов протеина с нашего

акра. Весьма интересно, что хотя многие животные превращают растительный белок в

животный более эффективно, чем крупный рогатый скот; свинья, например, нуждается

только в восьми фунтах растительного протеина, чтобы произвести один его фунт для

людей, это преимущество будет почти потеряно, когда мы рассмотрим, сколько

реально протеина мы могли бы получить с акра, потому что крупный рогатый скот

может использовать для производства белка такие источники корма, которые являются