Чтение онлайн

Когда я вижу, как ее язык скользит по моей коже, у меня по спине пробегает дрожь, а в штанах напрягается член. Поспешно отдернув руку, я сжимаю ее в кулак, и когда Айви поднимается с дивана и встает передо мной, все мои инстинкты подсказывают мне отступить назад.

Под ее прозрачной кремовой блузкой проступают два затвердевших соска, наполняя мои мысли еще более яркими образами этих идеальных округлостей, которые так и просятся мне в ладонь. Быстрым движением языка Айви облизывает губы, от чего они становятся блестящими и будят во мне желание снова засосать их в рот. Когда я смотрю на нее, то перестаю быть отцом Дэймоном. Я — тридцатипятилетний мужчина, который почти десять лет лишал себя удовольствия. Удовольствия, которому до этого предавался с большой охотой.

— Я должна кое в чём признаться, святой отец.

— Простите, сейчас я не могу Вас выслушать, — я обхожу ее и направляюсь к двери. — Вы сможете исповедоваться мне завтра. В церкви.

— Я видела, что Вы сделали.

Уже взявшись за дверную ручку, я останавливаюсь. Меня прошибает ледяной холод, парализует мышцы.

— Что ты сказала?

— Той ночью. Я видела, что ты сделал.

Собравшись с силами, я разворачиваюсь к ней, и вижу, что, несмотря на ее гордо вздёрнутый подбородок, она дрожит.

— И что же, по-твоему, ты видела, Айви?

— Ты... ты сбросил труп. В отстойник, — теперь уже назад отступает она.

«Бл*дь».

Хуже совершенного мною греха лишь осознание того, что из всех людей на планете именно ей посчастливилось это увидеть.

Я медленно приближаюсь к ней, буравя ее взглядом в молчаливой угрозе. И, похоже, это работает, потому что как только ее спина упирается в стену, Айви отводит глаза.

— Ты уверена, что видела именно это?

Это говорю не я. Не отец Дэймон, а сын моего отца. Безжалостный ублюдок, который всегда подчищал за собой, или навлёк бы на себя его гнев. Я почти слышу, как он смеется, приговаривая, каким же я был идиотом, проявив такую небрежность, такую беспечность. Мне хочется послать его к черту, но он прав.

Что я наделал?

Айви по-прежнему не поднимает на меня взгляд, и так стискивает челюсть, что, когда я прижимаю ее к стене, мне хочется впиться в нее зубами.

— Я знаю, что видела. И не боюсь.

— А, по-моему, ты очень боишься. Я чувствую, как ты дрожишь.

— Это не от страха.

Черт бы ее побрал. Когда она устремляет на меня эти зеленые, полные порочного желания глаза, мне тут же становится ясно, на чьей стороне перевес.

— Я хочу, чтобы ты его убил. Избавился от него так же, как избавился от того трупа. Мне нужно, чтобы он исчез из моей жизни, иначе в какой-нибудь вонючей яме обнаружат уже мой труп.

— Ты просишь меня убить человека.

— А ты хочешь сказать, что того выброшенного парня ты не убивал?

— Он похитил ребенка. Держал его в клетке. Мучил. Насиловал.

— И поскольку я не ребенок, то не заслуживаю твоего сочувствия? Я уже говорила тебе, что у меня нет другого выбора. Это моя клетка. И уверяю тебя, что меня он тоже мучил и насиловал.

Я сжимаю пальцами переносицу, тщетно пытаясь унять внезапно закружившийся у меня в голове говноворот.

— Айви, чего бы ты там себе не напридумывала, я священник. А не наемный убийца.

— Забавно. А вот мне показалось, что ты довольно профессионально со всем управлялся. С каким... епископом мне лучше связаться по этому вопросу?

У меня дергается глаз, и, не успев опомниться, я хватаю ее за горло и прижимаю к стене.

— На твоём месте я бы этого не делал.

— Или что? Вы и меня убьёте, святой отец?

— Да ты просто маленькая змея, да? Прикидываешься невинной и наивной?

— Ну а ты — волк в овечьей шкуре, так почему бы нам обоим не сбросить эти маски и на мгновение не стать собой? Тебе нужно мое молчание. Мне — свобода. Мы, вне всякого сомнения, сможем прийти к соглашению.

— Так вот зачем ты пригласила меня сюда подняться? Чтобы вонзить в меня свои ядовитые зубы?

— Он навредил не только мне. Он убийца. Он убивал семьи. Такие же, как твоя.

— Ты это знаешь? Ты видела, как он убивал?

— Нет. У меня просто такое ощущение. Если бы ты его встретил, то тоже бы это почувствовал.

— Я не собираюсь убивать, основываясь лишь на плохих предчувствиях. Для этого поищи кого-нибудь в интернете. А что до того, что ты, как тебе кажется, видела, то я не позволю тебе шантажом втянуть меня в свои глупые игры.

Я убираю руку с ее горла, сожалея, что вообще к ней прикоснулся. Это произошло скорее машинально, однако я никогда раньше не угрожал женщине таким образом — пусть бы даже она со мной играла. А это значит, что Айви пробудила во мне неконтролируемые порывы. Тогда тем более стоит держаться от нее как можно дальше.

— Прошу прощения, но мне нужно возвращаться в церковь.

Я направляюсь к двери, но почувствовав на руке крепкую хватку Айви, разворачиваюсь. И, видимо, мой взгляд все говорит за меня, потому что она поспешно отпускает мою руку.

— Думаешь, я просто слабая женщина, которая изо всех сил старается втянуть тебя в свое дерьмо? Я попала в очень непростую ситуацию с очень непростым человеком, и мне из нее не выбраться, — на последнем слове ее голос срывается, и, возможно, последовавшие за этим слезы — это первое искреннее проявление ее эмоций, но я не знаю. — Я уже всё перепробовала. Ничто не избавит меня от этого ублюдка. Так что можешь даже не сомневаться, я пойду на всё, лишь бы вернуться к нормальной жизни. И если мне для этого потребуется уломать священника на убийство, что ж, так тому и быть.

Я пропускаю это мимо ушей и выхожу из квартиры Айви. Спускаясь по лестнице, я поправляю рукой возникший по ее милости адский стояк. Второй за последние два дня.

Сознание — это ужасный мучитель, иногда оно заставляет переживать одно и то же в изматывающем повторе. С тех пор, как отец Дэймон услышал мою исповедь, прошла уже почти неделя, и все это время у меня не выходила из головы блеснувшая в его глазах боль от предательства. В этом мрачном, задумчивом взгляде не было и намека на страх, но отразившаяся в нем обида и потрясение чуть было не заставили меня сдаться. Я не хотела причинять ему боль. Мне всем сердцем хотелось извиниться и заверить его, что я никогда и словом не обмолвлюсь ни одной живой душе. Мне хотелось, чтобы он мне доверял и знал, что я никогда его не предам, обратившись к настоятелю.

Но если я его в этом уверю, то буду вынуждена развлекать Кэлвина, пока этот урод не испустит дух, и это убивает меня гораздо больше, чем необходимость вновь пережить карающий взгляд отца Дэймона.

Нажав кнопку, я отправляю по электронной почте письмо епископу Макдоннеллу, добавив в копию адрес отца Дэймона.

Пока что всего лишь предупредительный выстрел.

В письме я просто пою дифирамбы отцу Дэймону, расхваливая его как невероятного лидера и духовного наставника нашей общины. Послание короткое и слащавое, но в нем такое количество скрытых шпилек, что у меня покалывает пальцы. Я решила отправить свое письмо перед самым выходом на работу, потому что сделай я это раньше, то просидела бы весь день, кусая ногти и гадая, не появится ли у него желание меня прикончить.