Чтение онлайн

Слава Богу.

Я делаю, что могу. Остаюсь сильным, когда всё во мне хочет сломаться. Навещаю всех трёх своих девочек. Держу Мелиссу за руку, пока пою и разговариваю с ней. Просовываю руки в кувезы девочек, провожу пальцем по их шёлковой коже, избегая всех проводов, тихо напеваю им и говорю, как сильно мы их любим.

— Привет.

Я отрываю взгляд от своих ног и встречаюсь с жёстким, но печальным взглядом Мэддокса. Он никогда не был тем, кто показывает эмоции, но нужно быть совершенно бессердечным, чтобы остаться равнодушным ко всей этой ситуации.

— Привет, — выдыхаю я.

— Как ты себя чувствуешь? И не неси херни, Грег. Ты никак не можешь быть таким спокойным внутри. — Он прислоняется к стене рядом с дверью палаты Мелиссы и просто ждёт.

Я мог бы проигнорировать его, как игнорировал всех остальных, кроме Коэна.

— Я разваливаюсь, брат. Мне приходится держать себя в таких ежовых рукавицах, что чувствую, будто меня заперли в клетке и выбросили ключ. Часть меня хочет выпустить наружу того зверя, которого я чувствую, мечущегося внутри. Я хочу бежать по коридорам, требовать ответов и быстрых решений. Чёрт возьми, я просто хочу, чтобы мои девочки были здоровы, а всё это оказалось одним большим кошмаром.

Он долго ничего не говорит. Просто сжимает губы в тонкую линию. Если бы не быстро пульсирующие вены на его шее, я бы подумал, что он образец спокойствия и собранности. Но я знаю лучше. Я знаю, чего ему стоит просто находиться в больнице.

— Помнишь, как было после того, как я получил ранение? Ты не можешь торопить эти вещи, Грег. И как бы мне ни хотелось, чтобы ты мог… Ну, она проснётся, когда её тело будет готово. Врачи говорят тебе, что её мозг готов, снимки показывают, что она готова, но психически она держит себя на замке, пока сама не будет готова. Я не рассказываю о том, каково мне было все те месяцы в больнице после нападения. Ты знаешь, потому что был в моей команде, но единственная причина, по которой я выкарабкался, была в том, что я думал, у меня есть причина очнуться. Продолжай говорить с ней и напоминай ей, почему она должна вернуться.

Я не слышал, чтобы Мэддокс говорил о том взрыве, который, по сути, положил конец его военной карьере, уже много лет. Чёрт, наверное, прошло уже лет десять, но чёрт возьми, это даёт мне искру надежды.

— Знаешь, я не знаю, как ты всегда находишь нужные слова, но спасибо. Я сражаюсь, Мэд. Сражаюсь так отчаянно, что даже не знаю, как преодолеть эту кочку на дороге. Чувствую, что подвожу всех. Даже Коэна. Боже, Мэддокс… он был таким храбрым, а я даже не могу дать ему никакого обещания, что его мать и сёстры будут в порядке. Как, чёрт возьми, я пройду через это дерьмо?

— Это самая лёгкая часть. Подтяни свои грёбаные трусы и будь тем героем, каким тебя считает этот малыш.

— Папочка?

Я слегка вздрагиваю, услышав голос Коэна, брови сдвигаются от беспокойства, когда я улавливаю его тон, но как только вижу его сияющие надеждой глаза, я отталкиваюсь от стены и опускаюсь на колени перед ним.

— Эй, Си-Мэн. Ты в порядке?

— Папочка, — он шепчет так тихо, что я почти не расслышал.

— Коэн? — переспрашиваю я, начиная слегка паниковать.

— Папочка! — слёзы начинают накапливаться на его веках, заставляя моё сердце биться так часто, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я чувствую, как Мэддокс проходит мимо меня в палату Мелиссы, но держу взгляд на Коэне.

— Это случилось, — его тело начинает трястись от прерывистого дыхания, и я обнимаю его, притягивая к себе.

— Коэн, пожалуйста, поговори со мной. Я не, — мне не дают закончить мысль, потому что меня прерывает Мэддокс, выскочивший обратно в коридор. Одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы понять — что-то произошло.

Я подхватываю Коэна на руки и проношусь мимо ошеломлённого Мэддокса, ноги кажутся неподъёмно тяжёлыми, но, забежав в палату, я замираю на месте.

Моя грудь горит; горит так сильно. Я даже не пытаюсь остановить слёзы, которые ручьём текут по лицу. Я не замечаю, как Коэн вырывается, чтобы спуститься, пока Мэддокс не забирает его из моих рук. Только почувствовав, как его вес покидает меня, я падаю на пол с таким громким воплем облегчения, что, клянусь, задрожали стёкла.

Я быстро поднимаюсь с пола и не отрываю глаз от больничной койки, на которой всё ещё лежит моя жена. Увидев, как прекрасные голубые глаза Мелиссы сонно смотрят на меня в ответ, я бросаюсь к ней, осыпая поцелуями её лоб и рыдая, как младенец.

Следующие тридцать минут — это водоворот активности. Врачи и медсёстры снуют в палату и обратно. Её жизненные показатели проверяют снова и снова. Они перемещают провода, отключают аппараты, дают ей новые лекарства. Всё это время её взгляд не отрывается от моего. Я вижу, как тревога, страх и растерянность смешиваются в её глазах. Мне хочется броситься к ней, но я держусь на месте, где врач велел мне стоять.

Я киваю, когда они объясняют мне, что происходит, хмыкаю, когда требуют ответов, и всё это время не свожу с неё глаз. Я никогда не покидаю её поле зрения; только мы вдвоём в комнате, полной хаоса.

— Грег, — шепчет она, её голос низкий, хриплый, непривычный.

Я вижу, что даже говорить ей больно, поэтому быстро перемещаюсь к её кровати, хватая её руку и опуская голову рядом с её бедром.

— Я здесь, Красавица. Боже, я здесь. Я люблю тебя. Я так чертовски сильно тебя люблю. Спасибо, что вернулась к нам. — Моё тело трясётся от нахлынувших эмоций. Я чувствую, как её пальцы слегка касаются моей щеки. Даже несмотря на то, что её тело истощено, она всё ещё пытается пробиться сквозь тьму, чтобы утешить меня.

Нет никакого шанса, что я заслуживаю эту женщину.

— Дети, — снова хрипит она. — Мои… мал…

— Тсс. Девочки… Боже, девочки просто идеальны. Как я и думал. Они вылитые ты, Красавица. Вылитые ты. Абсолютно совершенные.

Слёзы сочатся из уголков её глаз, бесшумно скатываясь по лицу. Она слабо улыбается, прежде чем закрыть глаза, и её дыхание становится глубже.

Я в панике оглядываюсь, прежде чем взгляд останавливается на молодой медсестре, стоящей в ногах кровати. Её глаза влажные, и она держит руку у груди, будто ей больно.

— Пожалуйста! Помогите ей! Она не может… Почему она не в сознании?! Помогите, пожалуйста! — паника начинает поглощать меня, и тот всплеск радости, что только что затопил моё существо, угасает.

— Папочка, мамочка просто уснула. Доктор так сказал. Он сказал, мамочке будет нужно поспать, и её телу нужен отдых. Но это глупо, потому что мамочка уже спала миллион дней!

— С ней всё в порядке, брат. Пора выпустить тот воздух, который ты держал в себе миллион дней.

Я смеюсь, когда Мэддокс замолкает. Смеюсь впервые за недели. Звук выходит горьким, и я уверен, выгляжу полным дураком. Но я смеюсь. Продолжаю смеяться, пока Коэн забирается ко мне на колени и смеётся вместе со мной.