Чтение онлайн

Надеюсь, эта книжка, вызывая протест, сомнение или, может быть, сочувствие, поможет и вам в поиске вашей Необходимости - вашей Свободы.

Весна и женщина опровергают смерть фактом своего существования. Сегодня первое марта - день рождения моей мамы. Вчера я получил сборник ее стихов: «Раскаты прошедшей грозы».5Там есть такие строки:

«Когда наступает смерть, Не возникает желанья, Слушая птиц щебетанье, С птицами в небо взлететь. Когда наступает смерть, Праздничный звук капели Не пробуждает веселья, Не возбуждает стремленья Вместе с ручьями звенеть...»

Слагать стихи на пожарище страшно!

Но я всем существом хочу, чтобы дочери, матери, жены, подруги и сестры погибших не только выжили, но и остались живыми.

Ведь жизнь продолжается потому, что Женщина - это жажда жизни, когда жить кажется невозможным!

Потому, что Женщина - это надежда, когда надеяться кажется не на что!

Потому, что Женщина - это весна, когда кажется, что зима навсегда!

А весна - это любовь, когда все знают, что любви нет!

Потому, что Женщина - это война, на которой нет правил!

Потому, что Женщина - это мать, которая нам велела жить!

И еще.

Женщина - это та, кого мы хотели бы научиться любить.

О ком хотим заботиться, но не умеем.

Потому, что единственное, чего, к сожалению, не умеет Женщина - это заботиться о себе самой.

Не научила заботиться о ней и нас - своих сыновей.

Все-таки Женщина и есть жизнь!

И весна.

Я поздравляю вас с весной!

1 Марта 1999 года, понедельник (в день рождения моей мамы)

Она спускалась к нам оттуда!

Вернее спускались они.

Потому что была она не одна.

Там, в вечернем бледнеющем небе позади нее, начинался проспект, по которому мы теперь поднимались вверх к ним, ей навстречу.

Сойдя, они, видимо, уже долго шли по широкому, долгому, как дорога с неба, серому светлому асфальту проспекта. И их головы на его простершемся фоне спустились уже более чем на человеческий рост ниже края.

Еще далеко были они, и наши головы не достигали их щиколоток. И даже длинные косые тени стелились в сторону, не дотягиваясь до них.

Я скорее угадывал в движенье чем узнавал ее.

Далеко.

И они спускались к нам вниз в город.

И мы поднимались к ним.

А там за ними небо... уже загоралось...

* * *

Перед собой она катила импортную коляску. В ней спала, наверно раскинув ручонки, двухмесячная Машка.

Рядом, за руку с поспевающей дочкой, спешила Ира. Я был знаком с ней. И, узнав тогда, что это она расписывала стену в Томиной комнате, сказал ей, что она мне нравится.

Мы шли с группы. Первой после моего отпуска.

Саша поступил в консерваторию, уже не боялся сумасшествия, уже не прятал своего живота - шел в рубашке без пиджака. Он вел речь о том, как же слушаться сердца, когда надо, необходимо, поступить вопреки ему...

Наташа, наконец,, решилась и была счастлива раскован-ностью-в отношениях с тем, кого любила. Но он не поздравил ее с днем рождения. Она написала ему сгоряча обиженное письмо, припомнив все его вины перед ней. Потом послала телеграмму, чтобы он не читал письма. Через два часа забрала ее. А теперь раскаивается и боится: что будет?! А вчера у нее умерла бабушка. А она уже взяла билет и едет в туристический поход на лодках, а не на похороны, и боится, что это значит, что бабушку она не любит...

Настя просто идет рядом. У нее уже год нет срывов, и она может, не ёжась, слышать о чужой любви. И разговоры о сексе перестала воспринимать, как попытку обольщения «полезной для здоровья физиологией». Ноги больше не отнимаются... даже когда она слышит и видит пляшущую свадьбу. Раз в год к ее сыну приезжает отец и она неделю, а то и две -счастлива. После живет воспоминаниями и ожиданием следующего приезда ушедшего мужа.

Виктор Григорьевич меньше пыжится в странники и меньше дергает, будто стряхивает невидимую паутину, руками, плечами, головой. Подарил мне удовольствие вести с ним человечески-осмысленный разговор. Теперь с видом «мешаю я вам всем!», самопогруженный, плетется левой пристяжной, на отшибе, чуть позади нас.

* * *

Она спускалась к нам с дочерью и со своей расцветающей, совершенно непостижимой для меня улыбкой...

Ученик часто, идеализируя учителя, уверен, что тот ~ эдакое все имеющее и всем удовлетворенное совершенство, все постигшее и застрахованное от боли.

Мне даже друзья постоянно говорят: «Ну, ты– психотерапевт, ты все можешь!». Будто бы знание свалилось на меня «даром небесным», как выигрыш в лотерее. Будто оно - не результат заблуждений, ошибок, цепи преступаний, за каждое из которых приходится платить самому Самому отвечать. Будто знание - не счастливая награда..., которая становится бременем..., когда некому или не умеешь его передать.

Спасибо моим пациентам, которые плохо или хорошо этим знанием пользуются, хоть частично освобождая меня!...

Из давнего письма

Вчера я рассказал Саше[7] о ссоре с братом.

Мне было девятнадцать, а ему одиннадцать, когда после разрыва (так тогда казалось) с отцом я ушел жить один.

* Братишка любил меня, не понимал действительных причин раздора и, пользуясь большой привязанностью к нему отца, всячески старался цас помирить. Он спорил с отцом, отстаивая меня. Убеждал, что отец во мне ошибается, что я на самом деле такой, каким отец хочет меня видеть.