Чтение онлайн

— Прошу тебя.

Элам подёргал себя за нижнюю губу, словно что-то хотел положить за неё.

— Твоя воля для меня закон, но это, поверь мне, дурацкая затея. Не думал, что ты… — Он глубоко передохнул и поник головой. — Считал, что выиграл, а получается, что и проиграть недолго.

— Ты же меня не так понял. Не собираюсь я её соблазнять. Поговорить кое о чём с ней хочу.

Иван искренне был уверен в себе — да, он желает всего-навсего просто поговорить и что-либо выведать у дочери Пекты, но в душе жаждал общения не только для разговора.

Элам вскинулся головой и с неодобрительным удивлением почти грубо спросил:

— Да о чём же с женщиной можно говорить? — и подтолкнул локтем своего потомка, Семнадцатого в колене Эламов. — Видишь, что придумал! Да если с ней просто говорить, то потомков у тебя никогда не будет. Ты же имеешь возможность стать первородным. А ты — поговорить. Хе!

Осуждающе хекнул и Семнадцатый.

«Однако нравы тут», — подумал Иван.

— Ты считаешь, что с женщиной просто так не следует разговаривать? — Уточнил он. — И ты это серьёзно?

— Конечно! — непритворно и непоколебимо в своей уверенности воскликнул Элам Шестой.

Он приосанился, словно принял стойку. Круглое лицо его, чуть одутловатое и посредственное, вдруг стало строгим и помолодело.

Усов, кудрей и фуражки набекрень ему ещё не хватало, а так парубок хоть куда, — отметил Иван, усмехаясь про себя.

— Нравы у вас, — сказал он вслух и осудил покачиванием головы. — Бедные женщины. — Он помолчал, ощущая, как сладко вдруг защемило сердце в предчувствии того, что его встреча с Напель будет иметь продолжение. И кто знает, каково оно будет… Непроизвольно, словно подражая Эламу Шестому, он выпрямился, насколько позволяла клетка, и подал грудь вперёд, демонстрируя свою стать и силу. Орлиным взглядом огляделся вокруг и… тут же рассмеялся над самим собой. — Да-а… Нравы тут у вас, Элам.

— А что?

— А то. — И добавил строго: — Не забудь сделать так, как я просил!

Элам согласно кивнул головой, но буркнул под нос несколько слов о проигрыше, хотя он думал о выигрыше.

Сила огня

Караван остановился только к вечеру. Все устали от ходьбы, а Иван от безделья и невозможности развернуться в клетке.

Странное, серо-огненное, но тусклое, будто утомившееся от дневных забот, солнце пыталось скрыться за горизонтом, но это ему удавалось с трудом. Вокруг было светло и тихо.

Сопроводители Подарков, как себя и других с некоторым пафосом называл Элам Шестой, а также стража Подарков, которых Иван никак не отличал ото всех иных — шумных и беспокойных, — тем не менее, казались бодрыми и весёлыми. Можно было подумать, что их не коснулась длинная, изнурительная дорога, движение пешком без передышки и при полном отсутствии питья и еды.

С водой и едой что-то вообще было не так.

Иван после утренней тили не проголодался, и жажда в течение для не томила его. А ведь прошло уже более суток, по расчётам Ивана, с тех пор как он встал из-за стола хлебосольного, против испанского обычая того времени, и говорливого идальго дона Ираньеса, жена которого славилась высокой грудью и каплунами, поджаренными на медленном огне. И вино, пусть слегка кисловатое на вкус, выпитое им тогда же — последняя жидкость, поступившая в его организм.

Сопроводители и охрана суматошно устраивались на ночь, мало обращая внимания на Подарки, предоставив их самим себе.

Каким образом там у него получилось, для Ивана было не важно, но Элам Шестой исполнил его просьбу, и клетка Напель оказалась не далее двух метров от него.

Девушка полулежала спиной к Толкачёву и долгое время после остановки не видела его или делала вид, что не видит.

Иван не торопился потревожить её. Медлил, но вздрагивал от нетерпения позвать её по имени. И каждый раз, когда на него накатывалось такое желание, он усилием воли останавливал себя и слово, готовое сорваться и нарушить естественный ход событий. А ему хотелось, чтобы всё происходило непринуждённо, как бы случайно. Чтобы непринуждённо воскликнуть:

— Ах, какая встреча! Надо же так случиться!..

В конце концов, она первой обратилась к нему… каким-то образом ударив взглядом или ещё чем-то… Но первая. И теперь первая пусть начнёт разговор или принудит его к этому.

Но время утекало, и он решил не ждать до бесконечности, иначе, зачем было заставлять Элама припарковывать повозки рядом.

Вот ещё он потерпит минут пять… ещё три…

Напель как будто услышала его, и когда он уже собрался позвать её, она вздрогнула, словно проснулась, грациозно, кошка и кошка, потянулась и полностью развернулась в его сторону. Неторопливо приподнялась на ноги. Иван тут же непроизвольно прикрыл глаза, памятуя об утренней встрече с её взглядом.

Она засмеялась. По-хорошему, радостно и звонко. Он открыл глаза и снова увидел и удивился отточенности её черт лица и линий фигуры. Ничего лишнего. На лице: прямой нос, вдохновляющий рисунок рта, огромные, возможно, серые глаза. Бархатный взгляд, обволакивающий и призывный, как преисподняя.

— Как зовут тебя, Первородный? — спросила она нежным голосом и ободряюще улыбнулась.

Только сейчас Иван заметил не только её, но и самого себя: стоит с приоткрытым ртом и в неподвижной позе, застигнутый видением чуда.

Она и была — чудо!

— Иван… — отозвался он глухо и грубо. Испугался своего ответа, спохватился и добавил мягче: — Ваней меня зовут. А ты — Напель?

— Возможно… — усмехнулась она одними губами, а глаза её в упор смотрели на Ивана. — Но пусть будет Напель, если тебе хочется.

— Мне не хочется… Мне тебя так назвали.

— Эти?

Она сделала пренебрежительный жест рукой, словно что-то грязное стряхнула с пальцев. После чего опять улыбнулась, зажигая в сердце Ивана пульсирующее волнение.

— Ты разве не Напель?

— У тебя много потомков? — Она не обратила внимания на его вопрос, а спрашивала сама. — Где они?

— Нет их у меня. И никакой я не первородный. Меня Хем схватил и притащил сюда к дурмам. Говорят… — Он замолк, чувствуя, как уподобляется Эламу. — Я из-за… — Иван опять остановился. Разговоры с Эламом могли быть чисто эмоциональными, и названия, данные сопроводителем, могли быть непонятными другим. И всё же он досказал: — Я из-за Пояса Дурных Веков.

— Ты? — она удивлённо приподняла брови, не трогая мраморной гладкости лба. — Ты повелеваешь временем?

— Нет.

— Но ты дошёл до Закрытых Веков из будущего?

— Да… Но я не повелеваю… Наверное, нет. Я могу ходить… передвигаться в нём.

Иван неожиданно осознал трудность в двух словах выразить феномен ходьбы во времени. Когда-то Симон и дон Севильяк значительно проще это сделали. Но они тогда интриговали его, дабы возбудить интерес к ходьбе во времени, к которой он был предрасположен, а сейчас надо было как-то сразу показать это несведущему и, по сути, незаинтересованному лицу.