Чтение онлайн

И всё-таки, не сейчас, так позже, но из клетки надо будет выходить.

Но куда после того податься? Если даже Хем не будет мешать или его удастся обойти? Как вернуться в своё время?

Иван в нерешительности постоял, скучно оглядывая поле ходьбы.

Где будущее, где прошлое?

Последняя мысль придала ему внимательности. Находясь в клетке, направление не особо определишь… Так… Ну, конечно. Его протащили через предел. И будущее — там… Но смущали близкие — лет на тысячу, может быть, больше, — неприступные горы для прохода в будущее. Они стеной тянулись в одну и другую сторону до горизонта. Это могла быть тыльная сторона его гор недоступности в прошлое, или эту стену образовал Пекта Великий, замкнув время для всего живого. Иван не знал. Зато препятствий в прошлое поля ходьбы не было, оно простиралось до неведомых глубин.

Можно, конечно, податься в прошлое. Но там его никто не ждёт. Для него и дом, и друзья — всё в будущем. А на пути туда — стена. Пока найдёшь туннели, если они есть, конечно, пока по ним будешь двигаться… Не Хем, так нечто иное сто раз успеют напасть на него, спеленать и унести либо снова сюда, либо в другие края и времена.

Он собрался уже вернуться в реальный мир, но тут у него в глазах зарябило. Иван поморгал и протёр глаза, однако в стороне прошлого явно что-то появилось и обрело контуры. Какая-то завеса… ячеистого строения. Слабое такое мерцание, будто стекольная свиль под разным углом зрения. Иван смежил веки, постоял, успокоился, а потом открыл глаза — и ничего не увидел.

Показалось, облегчённо подумал он, но червь сомнения остался и беспокоил. С тем он и вернулся в реальный мир. Здесь царили ночь и запахи осени.

Иван меланхолично обозревал темноту до тех пор, пока не заснул в неудобной позе.

Утром начался переполох.

Гхор с глазами в пол-лица и охрана Подарков искали пропажу. В клетке напротив никого не было. Гхор ругался непотребно и пытался воспроизвести появление Напель, как это он проделал перед дурмами — его рука что-то там, внутри, нажимала, однако Подарок не думал объявляться. Устав, Гхор стал взывать к исчезнувшей узнице, чтобы она вернулась на место. Затем он стал ей угрожать всеми карами. Не помогло.

Кстати, он её называл Напелью…

Сопроводителям, а их у Напель оказалось пятеро, связали руки и ноги. Гхор, тыкая заострённой, памятной Ивану, палкой то в одного, то в другого сопроводителя, с безумным видом выслушивал их вскрики и допытывался, куда подевался Подарок, который был им доверен, и который они сопровождали, а значит, должны были его беречь как самих себя. Те выглядели отупевшими и полусонными, всё отрицали и повторяли о своей непричастности ко всему — они ничего не видели и не слышали.

Кончилось всё на глазах у Ивана обыденно и страшно: сопроводителей Напель, не торопясь, прирезали и так связанных по рукам и ногам, бросили на дороге.

Эламы тряслись от испуга.

— Говорил тебе!.. То же самое, что с Курловыми, и с нами будет… Целый порядок Эламов ни за что, ни про что исчезнет. Не-ет… Привяжусь к клетке… Нет, свяжусь с тобой верёвкой. И если тебя попробуют украсть, то пусть это сделают вместе с нами… Как мы промахнулись… Говорил тебе, она ведьма, а ты с женщиной говорить просто так вздумал…

Иван уже собрался прервать его и напомнить, что нельзя зацикливаться на одном и том же утверждении — надоедать начинает.

Помог Гхор.

Он неожиданно объявился рядом и накричал на Эламов на незнакомом Ивану языке с тремя, кроме имени, расшифрованными лингвамом словами: Анахор ждёт… никому… назад…

Эламы кротко выслушивали его речь и часто кивали головой. Потом Гхор решил почему-то уколоть Подарок заострённой палкой. Может быть, удостовериться в его наличии и не исчез ли он вслед за Напель. Делал он это с бессмысленным выражением на лице, как будто не понимал ни своих действий, ни их последствий.

Иван приготовился к обороне, сейчас он решил не даваться. Кому хочется заработать ещё одну дырку в своём теле? И как только Гхор направил на него заострённый конец, он вырвал палку из его рук, чего начальник охраны Подарков, пожалуй, даже не заметил. Он лишь взмахнул освободившейся рукой, что-то прокричал, и караван засуетился и через минуту выступил в дорогу.

— Говорят, — спустя ещё полчаса начал Элам размеренно и спокойно, точно ничего и не было, — что Подарки распределяют не по правилам. И сейчас всё зависит от Гхора. Как он скажет, так и будет. Напель была Предпоследним Подарком. Первый сейчас думает и боится, что Гхор сделает его Предпоследним.

— Чего же он боится? — живо спросил Иван с надеждой разобраться, в конце концов, с назначением и иерархией Подарков, и кому они предназначены.

Элам не оправдал его надежд.

— Люди, — наставительно и со значением сказал он и для пущей важности показал Ивану пухлый указательный палец, — всегда чего-нибудь боятся. Особенно, когда что-то меняется в установленном порядке. И Первый, естественно, боится. А как же иначе?.. Эх-хе-хе… Жаль, что ты ничего не боишься, а то бы…

— Да почему я должен бояться, коль уже сижу в клетке? Подумай сам.

— Ну и что, что в клетке, а бояться надо.

— Да у тебя, смотрю, философия. Знаешь, у нас есть анекдот… Ты знаешь, что такое анекдот?.. Хорошо. Так вот, ведут двоих на расстрел. Один другому говорит, мол, давай убежим. А тот у него спрашивает: — А хуже не будет? Так чего мне бояться или этому, Первому? Всё одно.

Элам удивлённо вскинул бесцветные брови и с каким-то новым выражением круглого лица посмотрел на Толкачёва.

«Пиквик, — подумал Иван. — Он же похож на мистера Пиквика. Только у него интересы другие».

— Я тебя убедил?

Элам качнул головой, будто бы согласился, но тут же высказал нечто противоположное:

— Э-э… Всё это слова, первопредок. А страшно и так и эдак.

— Философия… — невесело резюмировал Иван и закрыл тему, присев отдохнуть.

День прошёл спокойно. Элам выдал очередную тилю, Иван через силу съел её: аппетита не было никакого. Правда, и отвращения к еде он не испытывал. На дороге времени невозмутимо дежурил Хем. Коляска катилась без шума и встряски. Иван дремал, разговаривал с Эламом Шестым, вяло думал о мелочах. В голове курился туман с тенями и глупостями. Вечерний привал застал его спящим.

Темнота настоящая, в которой, как известно, черти водятся, ещё не наступила, а к Ивану с двух сторон приблизились некто на них похожие. Слева, где располагались Эламы (сопроводители почему-то держались только этой стороны), вновь засветилось вчерашнее лицо под капюшоном. А справа кто-то маленький, сухенький, похожий на пятилетнего ребёнка, всунулся сквозь перекладины головой и внезапно заговорил голосом Напель. Иван не ожидал такого и не совсем вник в сказанное малюткой, хотя услышанное запомнил дословно. А сказано было следующее: