Смеркается, и в небе темно-синем,Где так недавно храм ЕрусалимскийТаинственным сиял великолепьем,Лишь две звезды над путаницей веток,И снег летит откуда-то не сверху,А словно подымается с земли,Ленивый, ласковый и осторожный.Мне странною в тот день была прогулка.Когда я вышла, ослепил меняПрозрачный отблеск на вещах и лицах,Как будто всюду лепестки лежалиТех желто-розовых некрупных роз,Название которых я забыла.Безветренный, сухой, морозный воздухТак каждый звук лелеял и хранил,Что мнилось мне: молчанья не бывает.И на мосту, сквозь ржавые перилаПросовывая руки в рукавичках,Кормили дети пестрых жадных уток,Что кувыркались в проруби чернильной.И я подумала: не может быть,Чтоб я когда-нибудь забыла это.И если трудный путь мне предстоит,Вот легкий груз, который мне под силуС собою взять, чтоб в старости, в болезни,Быть может, в нищете – припоминатьЗакат неистовый, и полнотуДушевных сил, и прелесть милой жизни.
1914 – 1916 – Июнь 1940
В последний раз мы встретились тогда…
В последний раз мы встретились тогдаНа набережной, где всегда встречались.Была в Неве высокая вода,И наводненья в городе боялись.Он говорил о лете и о том,Что быть поэтом женщине – нелепость.Как я запомнила высокий царский домИ Петропавловскую крепость! —Затем что воздух был совсем не нашА как подарок Божий, – так чудесен.И в этот час была мне отданаПоследняя из всех безумных песен.
Январь 1914
Как ты можешь смотреть на Неву…
Как ты можешь смотреть на Неву,Как ты смеешь всходить на мосты?Я недаром печальной слывуС той поры, как привиделся ты.Черных ангелов крылья остры,Скоро будет последний суд.И малиновые костры,Словно розы, в снегу цветут.
Начало 1914 года
Петербург
Разлука
Вечерний и наклонныйПередо мною путь.Вчера еще, влюбленный,Молил: «Не позабудь».А нынче только ветрыДа крики пастухов,Взволнованные кедрыУ чистых родников.
Февраль 1914
Чернеет дорога приморского сада…
Чернеет дорога приморского сада,Желты и свежи фонари.Я очень спокойная. Только не надоСо мною о нем говорить.Ты милый и верный, мы будем друзьями…Гулять, целоваться, стареть…И легкие месяцы будут над нами,Как снежные звезды, лететь.
Март 1914
Я любимого нигде не встретила…
Я любимого нигде не встретила:Столько стран прошла напрасно.И, вернувшись, я Отцу ответила:«Да, Отец! – твоя земля прекрасна.Нежило мне тело море синее,Звонко, звонко пели птицы томные.А в родной стране от ласки инеяПоседели сразу косы темные.Там в глухих скитах монахи молятсяДлинными молитвами, искусными…Знаю я: когда земля расколется,Поглядишь ты вниз очами грустными.Я завет твой, Господи, исполнилаИ на зов твой радостно ответила,На твоей земле я все запомнилаИ любимого нигде не встретила».
Март 1914
Где, высокая, твой цыганенок…
«Где, высокая, твой цыганенок,Тот, что плакал под черным платком,Где твой маленький первый ребенок,Что ты знаешь, что помнишь о нем?»«Доля матери – светлая пытка,Я достойна ее не была.В белый рай растворилась калитка,Магдалина сыночка взяла.Каждый день мой – веселый, хороший,Заблудилась я в длинной весне,Только руки тоскуют по ноше,Только плач его слышу во сне.Станет сердце тревожным и томным,И не помню тогда ничего,Все брожу я по комнатам темным,Все ищу колыбельку его».
11 апреля 1914
Петербург
Не убил, не проклял, не предал…
Не убил, не проклял, не предал,Только больше не смотрит в глаза.И стыд свой темный поведалВ тихой комнате образам.Весь согнулся, и голос глуше,Белых рук движенья верней…Ах! когда-нибудь он задушит,Задушит меня во сне.
26 апреля 1914
Мне не надо счастья малого…
Мне не надо счастья малого,Мужа к милой провожуИ, довольного, усталого,Спать ребенка уложу.Снова мне в прохладной горницеБогородицу молить…Трудно, трудно жить затворницей,Да трудней веселой быть.Только б сон приснился пламенный,Как войду в нагорный храм,Пятиглавый, белый, каменный,По запомненным тропам.
Май 1914
Петербург
Не в лесу мы, довольно аукать…
Не в лесу мы, довольно аукать, —Я насмешек таких не люблю…Что же ты не приходишь баюкатьУязвленную совесть мою?У тебя заботы другие,У тебя другая жена…И глядит мне в глаза сухиеПетербургская весна.Трудным кашлем, вечерним жаромНаградит по заслугам, убьет.На Неве под млеющим паромНачинается ледоход.
Весна 1914
Петербург
Спокоен ход простых суровых дней…
Сергею Судейкину
Спокоен ход простых суровых дней,Покорно все приемлю превращенья.В сокровищнице памяти моейТвои слова, улыбки и движенья.
Весна 1914
Петербург
…это тот, кто сам мне подал цитру…
Сергею Судейкину
…это тот, кто сам мне подал цитруВ тихий час земных чудес,Это тот, кто на твою палитруБросил радугу с небес.
1914?
С. Судейкин.
Рисунок С. Судейкина.
Георгий Чулков заметил Ахматову на выставке «Мир искусства» ранней осенью 1910 года. Она стояла перед картинами Судейкина… Позднее Анна Андреевна скажет о живописи Сергея Судейкина, что это радуга, самим Творцом брошенная на его палитру. Определение очень точное. Вот как характеризует творчество Судейкина 10-х годов искусствовед С. Маковский, в ту пору главный редактор и владелец журнала «Аполлон»: «Не отнимешь русскости и у Судейкина – своевольного, эфемерного, кипучего, изобретательного и противоречивого Судейкина, словно из рога изобилия забрасывающего выставки «Мира искусства» своими пасторалями, аллегориями, каруселями, бумажными балеринами, пастушками, овечками, амурами, фарфоровыми уродцами, игрушечными пряностями и витринными безделушками, оживленными куклами всех видов и раскрасок из фейных королевств Андерсена и Гофмана, из зачарованного мира детских воспоминаний и смежного с ним мира, где все невозможное кажется бывшим и все бывшее невозможным. Не только русский поэт, но и москвич типичный, с примесью пестрой азиатчины, этот неутомимый фантаст, играющий в куклы, так далек от современности и вместе с тем такой ей близкий, мыслимый только в нашу эпоху, противоречивую и хаотическую, ни во что не верующую и поверившую всем сказкам красоты». Известное стихотворение Ахматовой, где лирическая героиня представлена в облике канатной плясуньи – «Как мой китайский зонтик красен, натерты мелом башмачки…» (ноябрь 1911 г.), видимо, написано по мотивам известной картины Судейкина «Карусель» (1910). В эмиграции этот «неутомимый фантаст» станет модным театральным художником, впрочем, и в России он продавался дороже и чаще своих собратьев по цеху, его рисунки и гравюры охотно печатали и дорогие столичные иллюстрированные журналы.