Чтение онлайн

Раздел «По учебному делу» освещал борьбу за высшее женское образование, публикуя мнения значимых лиц в его поддержку, например письмо И. С. Тургенева слушательницам Женских врачебных курсов: «Поверьте, за вас в этом вопросе все честное на Руси» 442 – или же комплиментарное письмо Дж. Ст. Милля к устроительницам Высших женских курсов.

Позднее в журнале появились рубрики «Библиография публикаций женщин-писательниц» и «Судебный отдел», посвященный обсуждению гражданских прав женщин и освещению судебных процессов над женщинами. Для формирования феминистского дискурса первый раздел был не менее важен, чем второй. Он презентовал женщин-писательниц как популяризаторов женского взгляда, женского мнения, женского опыта, которые уже давно получили трибуну, овладели языком и проблематикой и оказывали влияние на общество. Женщины-писательницы выступали субъектами социальной жизни.

Журнал активно вторгался в жизнь не только опосредованно, через популяризацию новых идей и новых представлений о женщинах, но и самым прямым образом. Например, пожертвования для Высших женских врачебных курсов в Петербурге принимались прямо в редакции журнала 443 .

Концепцию женщины – жены и матери потеснила концепция женщины-гражданки, стремящейся к индивидуальной свободе, к образованию, самореализации в профессиональном и интеллектуальном труде на пользу общества и много претерпевшей на этом пути.

Безыскусные вирши приверженцев «женского вопроса» иллюстрировали его основные темы:

Здесь рассматривается семья образованных классов, преимущественно дворянская, наиболее чувствительная к социальным изменениям.

Хорошо известно, что преобладающая в обществе форма семьи служит точным индикатором уровня модернизации общества. Одновременно с процессами урбанизации и индустриализации, развития индивидуализма и грамотности в обществах начинают преобладать нуклеарные семьи, состоящие из родителей и несовершеннолетних или неженатых детей.

Российское поместное дворянство традиционно проживало расширенной семьей. Расширенная семья включала в себя не только супружескую пару с детьми, но и родственников, не находящихся между собой в брачных отношениях, и даже не родственников. Не родственники не имели, как правило, своей семьи, хозяйства, источников существования и проживали в чужих семьях в силу патриархальных семейных традиций дворянства.

Внутрисемейные отношения в дворянских семьях также строились на патриархатных принципах, как и семьи других сословий России. Это выражалось:

– во всевластии главы семьи;

– в иерархичности внутрисемейных отношений;

– в строгой дифференциации ролей, функций и статусов в семье по полу и возрасту;

– в приоритете социальной роли члена семьи над его личностью 445 .

Автономия семьи от общества была слабой, что делало внутрисемейные проблемы публичными. Проступки и нарушения, такие как неуважение к родителям, адюльтер, аборт, превышение родительской власти и т. д., рассматривались «как уголовные преступления, то есть как преступления против общества и общественного порядка, а не как частные дела» 446 .

Семья стала той сферой жизнедеятельности общества, в которой противостояние новых и старых идеалов, идей, норм проявлялось особенно ярко, и, что очень важно, это касалось каждого члена общества.

Поиски нового социального идеала семейных и супружеских отношений развивались в контексте идей отмены рабства. Иерархические, патриархатные отношения в семье как бы увековечивали ненавистную абсолютную власть. Старая модель семьи – «старозаветная», патриархальная – одновременно угнетала и мужскую, и женскую личность и вызвала к жизни мощный протест со стороны молодого поколения.

Особенно угнетенное положение в семье занимала женщина, зависимая экономически, социально и психологически. Подчиненное положение женщины отражало ситуацию с гражданскими правами и свободами самих мужчин. Изменение положения женщины в семье осмыслялось российской интеллигенцией как необходимый шаг на пути реформ.

Молодое поколение пересматривало морально-этические нормы, зафиксированные в «Домострое» 447 и перешедшие в официальную идеологию и частично в Свод законов Российской империи. И хотя на протяжении всего XVIII века и в начале XIX века власть главы семьи постоянно и неуклонно ограничивалась частными законодательными актами, но сила обычая поддерживала ее вплоть до рассматриваемого времени – конца 1850-х годов.

В предреформенные и пореформенные годы шел процесс ломки традиционных внутрисемейных отношений, изживания архаических форм семейной организации, шел поиск нового социального идеала семьи: «почти в каждой из старых дворянских семей новая жизнь боролась за свои права среди развалин старой» 448 . В первые пореформенные годы это вылилось в критику семьи, разрыв молодого поколения со старым. Проблема «отцов и детей» стала характерной чертой 1860-х годов. Семья воспринималась молодежью обоего пола как препятствие к личной свободе. «Мне то и дело приходилось быть свидетельницей, как молодежь обоего пола уходила из-под родительского крова» 449 , – вспоминала шестидесятница Е. Н. Водовозова.

Об этом писала С. В. Ковалевская:

Следует напомнить, что то же самое сделала и сама С. В. Ковалевская, хотя и под прикрытием фиктивного брака, как и ее родная сестра А. В. Корвин-Круковская.

Толкали девушек на уход из дома не только причины социально-экономического порядка, но и осознание ценности своей личности, «требование жизни для себя», ощущение деспотизма патриархатной семьи, протест против рутинной жизни в семье с регламентацией, неизбежным подчинением и принуждением как определяющими моментами женской жизни.