От «Дон-Жуана» до «Муркина вестника “Мяу-мяу”»
Шрифт:
1-й
(ко всем другим)
По старому обычаю, мы привыкли
Наш поздний пир без ссоры заключать,
И, подчинясь решению Агаты,
Мы покидать привыкли этот дом,
Оставив одного, кто выбран ею.
На этот раз тот выбор совершен
Не ей – судьбой указан он. Жуан
Самой судьбой направлен был сюда
В глухую ночь – и солнце пусть увидит,
Как он оставит дом Агаты. Я
Седлать велю коней, чтобы поспеть
В Севилью на рассвете.
2-й
Я согласен
И думаю, что выбор справедлив.
5-й
В последний раз за здравие Жуана!
(Пьют)
Дон-Жуан
Я ваш привет ценю, друзья, и ваше
Решенье принимаю. На прощанье
Я за здоровье ваше пью и вас.
Желаю быть к рассвету у ворот
Севильи старой.
(Все пьют и готовы уходить. Агата в объятиях Жуана. Шум.)
Лепорелло
(испуганно вбегая)
Ой! Ой-ой! Синьор!
Дон-Жуан
Рехнулся ты, мой бедный Лепорелло?
Лепорелло
Синьор… там, за дверями, ой-ой-ой…
Дон-Жуан
Кто может быть там в этот час?..
Лепорелло
Идет сюда… Шаги ее… Она все ближе…
Пропали мы… О Дева Пресвятая!
(Общее замешательство)
(Появляется предшествуемая ярким лучистым сиянием Светлая Дева. Черты ее недвижны. Взор ее строг и прекрасен, но чуждый земного и земным. Слова ее тихи, как легкое дуновенье, но ясны, как лучи звезд.
Все в ужасе замирают. В мертвенной бледности застывает Агата. Как слепые, склонились гости и бегут взором в темноту, не в силах выносить света, от Нее исходящего. Лепорелло склонился в темном углу. Один Жуан – недвижно-спокойный и бледный – встречает Светлую гостью [19] .)
Светлая Дева
Явилась Я на зов твой, Дон-Жуан.
Дон-Жуан
(после молчанья)
19
Завязка сюжета поэмы у Дурылина – аллюзия на развязку пушкинского «Каменного гостя». У Пушкина в финале «маленькой трагедии» Дон Гуан приглашает статую Командора в дом ее вдовы, чтобы тому стоять у дверей и сторожить их любовное свидание с Доной Анной. Дон-Жуан Дурылина, как видно из сюжетной коллизии, заранее приглашал статую Мадонны в дом к своей любовнице Агате, у которой собрались гости – друзья Дон-Жуана. Если пушкинский Каменный гость как будто посланник ада и пришел забрать развратника и богохульника Дон Гуана в преисподнюю, то у Дурылина Светлая Дева являет с собой ослепительно-яркий свет, сияние которого не могут вынести ни Агата, ни ее гости, ни испуганный Лепорелло. И только один Дон-Жуан встречает ее сияние без страха и оцепенения.
Я звал Тебя и рад тебе, Синьора [20] .
(Новое и темное молчанье. Слова Жуана жутко прозвучали и замерли, бессильные, беспомощно-слабые.)
Светлая Дева
Явилась Я на зов твой, Дон-Жуан.
Но ты безмолвен. Бледные черты
Твои являют ужас тайный. Страх
Твое объемлет сердце. Бог зовет
20
В финале пушкинского «Каменного гостя» происходит диалог Дон Гуана и Статуи Командора, пришедшей по приглашению Дон Гуана в дом своей вдовы Доны Анны. Статуя Командора говорит слова, которые Дурылин в своей поэме отдает Светлой Деве, а дурылинский Дон-Жуан говорит слова, текстуально совпадающие с репликой пушкинского Дон Гуана:
Статуя
Я на зов явился.
Дон Гуан
О боже! Дона Анна!
Статуя
Брось ее,
Все кончено. Дрожишь ты, Дон Гуан.
Дон Гуан
Я? нет. Я звал тебя и рад, что вижу.
(Пушкин А. С. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Художественная литература, 1975. Т. 4. С. 319.)
Тебя – и внемли, Дон-Жуан!
Дон-Жуан
(как бы проснувшись от сна)
О нет!
Нет! Зов иной, ликуя, сердце слышит
И чуткий не обманывает слух.
Привет тебе, Светлейшая Синьора!
Ты скучный озарила пир. Ты зову
Призывному ласкающе внимала
Любовью сердце ты, как утро светом [21] ,
21
Под этой стихотворной строкой был написан вариант: Ты радостью, как утро светом, сердце…
Наполнила, Светлая Синьора!
4-й гость
(пробуждается от ужаса)
Остановись, безумный Дон-Жуан!
Дон-Жуан
Когда б уста мгновенно замолчали,
Замкнутые последнею печатью, —
За них бы сердце верно продолжало,
Устало бы сердце – очи не устали б,
Небесную впивая Красоту.
Светлая Дева
Склонись пред ней смиренно, Дон-Жуан.
Дон-Жуан
Как раб склонюсь, Тобой лишь обладая.
(Общее смятение и безмолвный ужас.)
Светлая Дева
Не кончен путь твой скорбный, Дон-Жуан,
И не свершен твой пламенный обет.
Сиял твой свет, ликуя [22] , сквозь туман —
22
Над словом «ликуя» в рукописи рукой Дурылина надписано: зовущий.
Но свет долин – не горный вечный свет.
(Исчезает.)
Дон-Жуан
(хочет и не может броситься за ней,
схватывает воздух)
Нет! Призрак лживый, лгущий и мгновенный!
Игра теней – воображенья бред [23] ,
Алчба души, навек неутоленной, —
Не верю я твоим словам! Проклятие
23
В дурылинском образе Дон-Жуана присутствуют гамлетовские черты. Исчезновение Святой Девы и монолог Дон-Жуана, негодующего на призрак, его обманувший, напоминают сцену встречи Гамлета с призраком отца-короля. Сомнение Гамлета в правдивости призрака является причиной его медлительности в осуществлении мести королю Клавдию, узурпатору трона и убийце отца. В дурылинском Дон-Жуане, замыслившим кощунственную земную любовь к Пресвятой Деве, другие женщины из плоти и крови его не устраивают, – ощущается гамлетовское стремление к последней черте, к крайности, за которой – гибель. Как Гамлет в монологе «Быть или не быть» сомневается в справедливости Божественного мироустройства, так Дон-Жуан в пьесе Дурылина желает обладать главной женщиной Земли, бросая тем самым вызов Богу.
Обманной бестелесности твоей!
Влачи других, обманом сердце рань —
Но не тебе Жуана обмануть!
(К дрожащему от ужаса Лепорелло)
В погоню, Лепорелло! И коня
Живей! живей коня! Догоним! Если
Мы призраком обмануты пустым —
Его развеем – посмеемся – скажем,
Что нет его, что призрак все – любовь,