От «Дон-Жуана» до «Муркина вестника “Мяу-мяу”»
Шрифт:
И рай и ад, и бог и жизнь. Но если
То был не призрак, если лгал нам Бог
Иль кто другой минутным светлым телом
И явностью речей, и блеском глаз
Нас завлекал, рассеявшись туманом, —
Его вернем, еще настигнем в поле,
В горах – везде, и если он – мужчина,
Мечом его телесным – подтвердим
И сталью острой тело испытуем.
Когда ж Неведомый – Светлейший образец
Сияющей и редкостной жены
Здесь принял, вечной просияв красой —
Клянусь тогда и Госоподом, и адом!
Моей Светлейшая Синьора будет!
Чистейшая из чистых жен и дев —
Одна навек Жуану суждена.
Не разделит нас Смерти темный зев.
Она моя, и мне обручена.
И если нас не обманул Предвечный
Иль Дух иной – как Он, предвечный тоже,
И если здесь красой сияя вечной,
Тобой созданная была, о Боже! —
Клянусь! – она навек моя всецело —
Моя душа, и мысль ее, и тело.
И если б мне судил Предвечный дней
Неисчерпаемых, как Вечность, ряд
В блаженстве ангельском отрад —
Отдал я те века – за миг лишь с Ней!
(Быстро уходит.)
(Общее молчание, полное оцепенения.)
Лепорелло
Душа погибла – отставать ли телу?
Конец один – не два ж иметь конца?
(Бредет за Жуаном.)
Агата
(Внезапно воспрянув – как бы
от томительного долгого сна)
Скорбит душа. Слепит глаза сиянье
Огней дрожащих. Скудных, темных. Жгут,
Как жала змей, огни. О, погасите,
Задуйте их – и светом этим злым
Иных огней безумно не мрачите.
Как душно мне! Тоскует сердце. Знаю,
О чем скорбит оно мятежно. Тише,
Обманных слов пусть разорвется цепь.
Солгали дни, солгали поцелуи,
И клятвы лживо прозвучали. Плен —
Давящий плен – теснит мне душу больно.
Как кольца змей, обвившись, давят ткани
И жемчуг на груди, как жалящий удав.
(Срывает с себя ожерелье.)
О больно, больно мне! Безумный пир…
Безумные слова и песни…
Безумны мы – и мир безумен наш.
(Склоняется в слезах.)
Ты, вечная, чистейшая из дев!
Ты, миром петая Святая Дева!
К своим стопам тоскующую душу
Негневная, прощающе прими.
Давно… давно… в далеком детстве…
Боже!
Как далеко оно!.. но помню… я слыхала…
Меня учили… грешная жена
У сына Твоего лобзала ноги
И мирром их, слезами поливала
И прядями волос их отирала… [24]
Но пасть к ногам Его, не мысля, тихо,
Молю тебя, о чистая из жен, —
К тебе припасть повзволь мне невозбранно,
Края одежд лазурных [25] целовать,
И стоп твоих лобзать отображенье,
24
Агата в поэме Дурылина, как почти все его значительные персонажи, глубоко религиозна, в отличие от пушкинской Лауры, от образа которой Дурылин явно отталкивался. Удивительное типологическое совпадение произошло между двумя поэтами-друзьями: Дурылиным и Пастернаком. В 1949 году, то есть спустя 41 год после написания Дурылиным поэмы «Дон-Жуан», Пастернак пишет стихотворение «Мария Магдалина» (из цикла стихов Юрия Живаго в романе «Доктор Живаго»), в котором звучит тот же самый евангельский мотив, что и у Дурылина. Оба поэта были, таким образом, вдохновлены одним источником и создали сходный религиозно-поэтический образ независимо друг от друга с разницей в четыре десятилетия. Ср. у Пастернака:
У людей пред праздником уборка.
В стороне от этой толчеи
Обмываю миром из ведерка
Я стопы пречистые Твои.
Шарю и не нахожу сандалий.
Ничего не вижу из-за слез.
На глаза мне пеленой упали
Пряди распустившихся волос.
Ноги я Твои в подол уперла,
Их слезами облила, Исус,
Ниткой бус их обмотала с горла,
В волосы зарыла, как в бурнус.
25
Цвет лазури – традиционный цвет Богородицы. В стихотворениях Вл. Соловьева и А. А. Блока, посвященных Мадонне, этот цвет часто сопутствует Ее образу.
И пыль от ног слезами поливать…
(Гости в удивлении.)
О плачьте, плачьте безутешно! Скорбь,
Как гостью дорогую, в душу тихо
Впустите; для тревог пустых и лживых
Мятежную замкните душу. Пусть
Привратником печаль отныне будет,
Раскаянье и скорбь единым гостем,
Молитвы – яством, на пиру незримым,
Хвалы Христу – единым житиём.
(В молитвенном экстазе)
Окончен пир. Вы – други, вы – враги —
Печальное творите поминанье:
Здесь умерла Агата. Смрад от трупа
Уже, виясь, здесь оскверняет воздух,
И скорбное свершилось погребенье,
И тело грешное земле возвращено.
О смерти весть и весть о погребенье
Пускай молва широко разнесет.
Из уст в уста ее передавайте,
И знавшим, и незнавшим возвестите
О смерти грешной, неоплаканной Агаты.
И если в час воскресшего моленья
Вас Светлый Дух, как солнце, озарит —
О, пусть мольба мгновенно прозвучит
О грешной и тоскующей душе
Агаты бедной. Меркните, огни, —