Чтение онлайн

Потомки Таро Сигэнага владели этими землями до середины XV века. Затем их хозяином стал военачальник по имени Ота Докан (1432–1486). В 1457 году он построил небольшой замок, впоследствии ставший резиденцией сёгунов Токугава. Первый сёгун Иэясу въехал в него спустя 133 года после постройки, в 1590 году. Как сподвижник и вассал Тоётоми Хидэёси он получил за верную службу шесть провинций, территория которых сейчас составляет столичный округ Токио. А столицей нового сёгуната город стал 12 февраля 1603 года. В течение тринадцати лет, разделяющих эти два события, Эдо был резиденцией крупного феодала Токугава Иэясу с небольшим призамковым городом. Деревянная усадьба Иэясу, на месте которой сейчас раскинулся императорский дворец, стояла тогда на самом берегу нынешнего Токийского залива. Вообще же земли в то время в городе было намного меньше, чем сегодня, а воды — намного больше. На месте нынешнего столичного парка Хибия плескались волны залива с таким же названием. Это потом многолетняя отсыпка грунта и наступление на море придали японской столице ее нынешние очертания.

Береговая линия Эдо в XVIII в.

В 1590 году вслед за Иэясу в город потянулись его вассалы со своими дружинами и домочадцами. Масштабное переселение длилось несколько месяцев, и уже к концу года население города резко увеличилось, приблизившись к 300 тысячам. А спустя 130 лет оно достигло миллиона человек. После военной победы Токугава Иэясу в 1600 году его замок стал центром власти, а призамковый город Эдо автоматически превратился в административную столицу. Символом новой власти стало самое высокое здание замка Эдо — пятиярусная пагода Тэнсюкаку, в которой проводились главные церемонии годового цикла. Ее строительство было завершено при втором сёгуне Хидэтада. Прилегающие к городу земли были розданы родственникам и ближайшим союзникам. Они окружили замок Эдо поясом безопасности, сведя к минимуму риск внезапного нападения: “На шестнадцати окружающих город заставах путешественники свидетельствуются. Вооруженные сверх сабель пиками не должны быть пропускаемы. Вьюки же и телеги проезжают свободно” [Венюков, 1871].

Доля самураев в административном аппарате резко выросла, а вслед за ними в город потянулись торговцы, ремесленники и крестьяне из ближних и дальних провинций.

Пятиярусная пагода Тэнсюкаку. Ранний проект символа токугавской власти

Живший в конце эпохи Токугава писатель и драматург Нисидзава Иппо (1802–1852) на основе собственного опыта жизни в трех крупнейших городах Японии оставил современникам их краткие характеристики, опиравшиеся на три главных аспекта городской жизни — качество одежды, еды и жилья (исёкудзю). По его оценке, лучше всего люди одевались в Киото, затем в Эдо, а после Эдо — в Осаке. Самую вкусную еду готовили в Эдо, чуть хуже — в Осаке, Киото замыкал тройку. Что касается качества жилья, то здесь порядок был таким: Осака, Киото, Эдо [Нисидзава, 1850]. Современник писателя, Хиросэ Гёкусо (1807–1863) вспоминал: “В Киото люди чувствительны, в Осаке жадны, в Эдо надменны. В Киото любят город, в Осаке — богатство, в Эдо — чины” [Хиросэ, 1979].

В древности цифра 8 считалась магической, и японцы использовали ее при передаче понятия “неисчислимое множество”. Поэтому Эдо называли городом 808 кварталов, хотя уже в начале XVIII века их было в два с лишним раза больше. По той же логике Осаку называли “городом 808 мостов”, а Киото — “городом 808 храмов”.

После превращения заштатного Эдо в столицу туда потянулись умельцы всех мастей из более развитой и освоенной западной части страны. Те, кому удалось закрепиться на новом месте, основали столичные династии, следы которых и сегодня видны в мегаполисе Токио (это название Эдо получил в 1869 году). Например, торговцы из центральной части острова Хонсю (современный регион Кинки) оставили свои следы в названиях крупнейших японских универмагов. Потомки выходцев из провинции Исэ (префектура Миэ) зарегистрировали в 1886 году всеяпонскую сеть универмагов “Исэтан”. В течение всего периода Токугава торговые лавки выходцев из Исэ назывались исэя. Два других японских крупных универмага, “Мицукоси” и “Мацудзакая”, образующих с Исэтаном “большую столичную тройку”, также основаны выходцами из провинции Исэ. Основатель “Мицукоси”, торговый дом Мицуи, начал торговать в Эдо в 1673 году, а “Мацудзакая” — в 1768 году. Вероятно, именно географическое положение провинции Исэ (в центральной части острова Хонсю, между торговой столицей Осака и политической столицей Эдо) сыграло в этом не последнюю роль. Кстати, выходцы из современной префектуры Аити (столица — город Нагоя) дали не только много громких торговых имен, но и наибольшее число удельных князей: шестеро из каждых десяти даймё эпохи Токугава родом были именно оттуда.

Тунцовый аукцион на рынке в Цукидзи (2010 г.). Источник: shutterstock

Токийский рыбный рынок в Цукидзи сегодня является одной из главных достопримечательностей японской столицы. Иностранные, да и японские туристы посещают его так же часто и с таким же удовольствием, как Токийскую телебашню или “Диснейленд". Говорят, что этот рынок возник благодаря любви Токугава Иэясу к морепродуктам. Прибыв в Эдо, он распорядился переселить сюда тридцать рыбаков из-под Осаки, прежде поставлявших ему рыбу, а после сделал их официальными поставщиками своего дома. Лишний улов рыбаки продавали в центре города, возле моста Нихонбаси. Покупали у них охотно, поскольку рыбаки служили самому Иэясу. Так в Эдо появился рыбный рынок, основателем которого считается потомственный рыбак-долгожитель Мори Магоэмон (1569–1672). Его наследники продолжили семейное дело.

Со временем рынок оброс оптовиками, которые начали снабжать рыбой и морепродуктами остальное население Эдо. После 1603 года город начал быстро расти, а вместе с ним расширялась торговля дарами моря — самой лакомой частью японского меню. Наш наблюдательный соотечественник писал:

Довольно скоро рыбный рынок в Эдо стал самым крупным и самым известным в стране и никогда это звание уже не упускал. После разрушившего город землетрясения 1923 года он переехал в район Цукидзи, где находится и поныне. Это крупнейший рыбный рынок мира, на котором продается все. Бал здесь правит тунец, считающийся в Японии самой вкусной рыбой из всех, обитающих в океане. На рынке в Цукидзи время от времени продаются гигантские рыбины, каждая из которых стоит дороже самого дорогого мерседеса.

Примерно в то же время и по такой же схеме для замка Эдо был назначен поставщик овощей — его звали Кацугоро. В начале XVII века вокруг его овощной лавки в районе Канда возник городок из лавок 150 оптовых торговцев. Но, в отличие от рыбного, овощной рынок Эдо не сумел удержать монополию и к середине XIX века под напором конкурентов сошел со сцены.

Семья горожанина. Источник: НА

Вслед за торговцами и ремесленниками на столицу двинулись синтоистские и буддийские священники. Рядом с властью и при большом скоплении публики религиозное просвещение шло веселее. Следуя давней императорской традиции, сёгунат ввел систему покровительства храмам. Одни храмы пользовались его прямой поддержкой, а другим было назначено по 4–5 покровителей и спонсоров из числа удельных князей.

Атмосфера города быстро менялась. Те, кто жил в Эдо изначально или переехал туда в начале XVII века, начали осознавать себя столичными жителями. К провинциалам, приезжающим в новую столицу на заработки, они относились свысока. Те устраивались как умели, и счастье, если по унаследованной специальности. Из княжества Кага (территория современных префектур Исикава и Тояма) приезжали плотники, а около 90 % столичных банщиков были выходцами с полуострова Ното (те же префектуры Исикава и Тояма). По мнению историков, и сегодня семеро из каждых десяти владельцев общественных бань родом оттуда же [Хонда, 2008]. Почетную вторую строчку в списке профессиональных банщиков столицы занимали уроженцы префектуры Ниигата. Однако с течением времени работа по специальности становилась для приезжих все менее доступной — в столице сложились профессиональные династии и вертикальные связи. Постоянно требовались только поденщики на самую незатейливую работу. К 1880 году городских профессий насчитывалось 350 [Оги, 1983], что дает некоторое представление о ремесленном многообразии в столице.

Приезжих брали на работу по контракту, на определенный срок — обычно на три-шесть месяцев. Крестьянам из глубинки, закончившим полевые работы, это было удобно. Многие привыкали к столичной жизни, и после окончания срока контракта далеко не все стремились во что бы то ни стало вернуться к родному очагу — особенно вторые-третьи сыновья, которым на наследственное ремесло рассчитывать не приходилось. Заработав немного денег и присмотревшись к жизни богатых, они оставались в столице и кормились как могли — кто честным трудом, кто нет. Некоторые подворовывали или подыскивали ворам жертвы. Многие самурайские семьи из соображений престижа не доносили о кражах: сёгуны требовали от воинской элиты хозяйственности и порядка в делах. Как признаться без потери лица, что у тебя из-под носа увели кусок шелка? Воры пользовались тем, что понятие сэкэнтэй (озабоченность тем, “что люди скажут”) не поощряла публичности в семейных делах. Не все, конечно, шли этим путем, но отток крестьянского населения из прилегающих к столице деревень стал таким, что Мацудайра Саданобу (1758–1829) сделал этот вопрос одним из главных пунктов масштабной административной реформы 1790-х годов. Согласно записям, в сельских районах, прилегающих к Эдо и Осаке, недоставало около 1,5 миллиона крестьянских душ, числившихся в регистрационных книгах [Хонда, 2008].

Врач с ящиком лекарств на вызове к больному. Источник: НА

Поскольку трудовая миграция в Эдо росла как снежный ком и причиняла серьезное беспокойство, с ней надо было что-то делать. Уже в 1609 году указом бакуфу (Иккиори кинсирэй) в городе была запрещена сезонная работа по найму. Это нанесло удар прежде всего по безработным самураям и крестьянам, занимавшимся сезонной торговлей вразнос — именно они доставляли наибольшие хлопоты городским властям.