Чтение онлайн

У Ефремова громадная «вотчина» — в два с половиной раза больше территории Бельгии. В совхозе охотятся на песцов, горностаев, росомах. Но основное богатство — олени, тридцать пять тысяч голов.

Ефремов по национальности эвенк. Его народ, как и другие коренные жители Севера — долгане, чукчи, нанайцы, ненцы, ханты, коряки, в прошлые века неуклонно вымирал. Вымирал от голода, болезней, нищеты, жестокой эксплуатации. Их спасла Советская власть. И уроженцы Севера не только выжили — они встали на ноги, окрепли. Некоторые народности насчитывают две-три тысячи, другие, скажем юкагиры, всего 450 человек, но у каждой свои традиции и обычаи, своя литература.

Кто не знает у нас юкагира Семена Курилова! Писатель вырос в тордохе — жилье из оленьих шкур. Его родители вместе с другими юкагирами кочевали по тундре. Курилов пас оленей, охотился на волков. Позже получил образование, работал секретарем сельсовета, счетоводом, заведующим избой-читальней, инспектором рыбоохраны, корреспондентом районной газеты. В шестидесятом году взялся за первый роман. Спустя восемь лет книга о юкагирах «Ханидо и Халера» («Орленок и чайка») была выпущена и стала событием. Потом появились новые романы, повести и новеллы, рассказы.

О народах Севера, о Курилове и Ефремове я рассказал в Коломбо, в Совете по национальным меньшинствам.

Совет создан при кабинете министров, в уставе записано, что одна из его целей — «улучшить условия жизни веддов, обеспечив их развитие как самостоятельного народа».

Аборигенов снабжают лекарствами, в первую очередь от малярии. Над глухими зарослями находят дорогу вертолеты. Они доставляют врачей, агрономов, которые помогают племенам налаживать жизнь. Каждому ведду бесплатно выдается рис.

В далекое прошлое ушло то время, когда бытовала поговорка: «Берегись змей и веддов, те и другие — настоящие дьяволы джунглей». Да, веддов осталось мало, да, и по сей день они кое в чем стоят особняком от других островитян: не просто залечить раны, нанесенные за тысячелетия. Однако гонимый и притесняемый прежде народ все больше втягивается в общую жизнь.

— Давайте встретим Новый год со слонами в джунглях, — предложили друзья из Коломбо.

Неожиданная и заманчивая идея! Неожиданная потому, что Новый год непременно ассоциируется у меня с елкой, украшенной игрушками, с выстрелами шампанского, с загадыванием желания в тот самый миг, когда часы на Спасской башне бьют двенадцать раз. Этот праздник проводишь обычно в кругу близких людей, с которыми чувствуешь себя свободно и весело и можешь откровенно поговорить об итогах прожитого года, о том, чего ждешь от нового.

Но разве откажешься от такого предложения?!

И мы отправились в путь. Он предстоял неблизкий — до деревни Аругамбей на юго-востоке страны. Пока «фольксваген», который вел один из ланкийцев, пересекал остров, у меня было время воскресить в памяти сведения о животном мире «Прекрасной земли».

Кое-что я узнал еще в заповеднике Рухуна.

У массивных ворот заповедника путешественников встречают перекрещенные кости и череп слона. Под ними надпись: «Из машины не выходить». С этим грозным предупреждением явно не ознакомились обитатели парка. Многие при виде нашего автомобиля бросаются наутек. Быстро улепетывают зайцы. Ловко карабкаются на деревья обезьянки — маленькие, рыжие, с морщинистыми мордочками. Взлетают павлины, пряча роскошные, царственно распущенные хвосты. Олени, красивые, грациозные, светло-коричневые, с опаской поглядывая на нас, отходят в чащу леса. Лишь мускулистые буйволы стоят неподвижно, не проявляя интереса к машине, да крокодил продолжает невозмутимо греться на солнышке у пруда. У его широко разинутой пасти прыгают птицы, а он не шевелится.

На дороге замечаем двух мужчин в форме служителей заповедника — синих пиджаках и фуражках. Они склонились над огромной змеей. Нарушив инструкцию, наш гид (без него въезд в парк запрещен) выскакивает из машины. Мы тоже пренебрегаем запретом и следуем за ним. Змея, свернувшаяся в толстый клубок, не подает признаков жизни.

— Мертвая? — спрашиваю я.

— Нет, тяжело больная, — отвечает служитель. — Это питон, у него всегда был свирепый нрав, и мы с ним враждовали. А вот заболел и выполз из джунглей. Должно быть, понимает, что только люди могут теперь его спасти.

Отношения людей со змеями сложные. На острове восемьдесят три вида пресмыкающихся, и жители с детства умеют сражаться с ними, лечиться от укусов. И все-таки от змеиного жала ежегодно гибнет четыре человека на каждые сто тысяч населения. По этому мрачному показателю Шри Ланка занимает третье место в мире.

В деревне Васкадува жил знаменитый врачеватель от укусов змей, он поднимал на ноги безнадежных больных. Однако открыть свой секрет врачеватель наотрез отказывался:

— Меня научил этому способу дед. А он предупреждал, что если я расскажу о нем, то сразу потеряю свою силу. Могу лишь сказать, что это древний метод.

В Шри Ланке часто лечат змеиным ядом, добавляя в него окислители. Некоторых ценных для хозяйства пресмыкающихся разводят в домашних условиях. А есть змеи, которые высоко почитаются в стране.

Это прежде всего кобра. Хотя она опаснее других змей — через полчаса после ее укуса человек умирает, — в кобре с незапамятных времен видели символ процветания и богатства. В древних столицах Анурадхапуре и Полоннаруве сохранились барельефы с изображением кобры. И сегодня ланкиец, найдя в своем доме эту змею, не убьет ее: с риском для жизни загонит в мешок и бросит в реку.

У кобры, как и у людей, существует строгое кастовое деление. Чем светлее кожа змеи, тем к более высокой касте она принадлежит. Самая «благородная» — белая кобра; по преданиям, она обитает во дворцах и питается цветами да листьями бананов. Однако первая в мире кобра-альбинос была найдена не во дворце, а в деревушке на юге страны в 1966 году. С тех пор обнаружили еще двух кобр-альбиносов. Как и «простые смертные» змеи, они предпочитают есть не цветы, а мясо, яйца, крыс.

По Шри Ланке однажды пошел слух: в буддийском храме поселилась кобра, чтобы охранять растущее там дерево Бодхи [15] . Отовсюду заспешили туда паломники, они приносили в дар кобре цветы, фрукты, молоко, А она неподвижно лежала под деревом, Но вот в храм приехал ученый, Он осмотрел змею и поставил диагноз: почти полный паралич. И с разу все стало на свои места. Кобра не уползала от восторженных пилигримов просто потому, что физически не могла сделать этого. И вовсе не для того, чтобы сторожить дерево Бодхи, осталась она в храме: как и питон из Рухуны, кобра, заболев, обратилась за помощью к людям…

Рассказав эту историю, гид перешел к другой. Показывая на белую свинью, он сообщил, что ее нет нигде больше на острове. Судьба животного, как и белой зубовидной коровы, связана с именем Энглебрехта-бура, который попал в плен во время англо-бурской войны и был сослан в Шри Ланку. Здесь он провел остаток своих дней. У него не раз была возможность вернуться в Южную Африку, но гордый бур отказывался: для этого требовалось принести присягу в верности английской королеве. Энглебрехт оказался страстным любителем природы. И когда его назначили первым лесничим заповедника Рухуна, энергично взялся за дело. Досконально изучил этот чудесный уголок, провел перепись его «населения». Лесничий начал разводить свиней йоркширской породы и южноафриканских зубовидных коров. Мало кто верил, что животные выживут в джунглях Шри Ланки. Но они быстро размножились, уникальные их стада — достопримечательность национального парка.