От Гринвича до экватора
Шрифт:
Однако если возникает проблема, где «припарковать» автомобиль, ситуация меняется. В центре города практически повсюду вдоль тротуара идет желтая полоса — следовательно, стоянка запрещена. «Митеров» — счетчиков, около которых можно остановить машину, — мало. На поиски вакантного счетчика иной раз уходит больше времени, чем на проезд через полгорода. Подземные и наземные гаражи не спасают положения, они переполнены.
Обнаружив освобождающийся «митер», водитель «форда» устремляется к нему. Однако его теснит к тротуару «ягуар», который тоже надеется завладеть счетчиком. С противоположной стороны на всех парах мчится юркий «фольксваген». Если, заблокировав друг друга, ни один из автомобилевладельцев не добивается успеха, начинается спор: кто первым подъехал к счетчику. В этой ситуации англичанин тоже не выходит из себя, но от вежливости и предупредительности ничего не остается, ведь затронуты его интересы.
Особенно трудно поставить машину во время крупных спортивных соревнований. В Британии родились многие виды спорта и по сей день очень популярны футбол, крикет, бокс, теннис… Помню, как я однажды отправился на Уимблдонский турнир, неофициальное первенство мира по теннису, оно проводится ежегодно в двадцатых числах июня — начале июля. Километрах в восьми от стадиона на Баттерси-бридж, одном из семнадцати мостов через Темзу, увидел ярко-желтый указатель «На Уимблдон». Потом он попадался все время, так что с дороги я не сбивался.
Когда до теннисного городка осталось километра четыре, появились новые указатели: «К стоянке государственных автомобилей», «К зарезервированной стоянке». У гаражей для частных машин — табличка «Мест нет». А «митеры» заняты с утра!
Я уже потерял надежду «припарковаться». Но вдруг на обочине шоссе показался священник. Он махал рукой. Я остановился. Священник предложил въехать внутрь церковного двора. Там была организована стоянка для автомобилей под названием «Гараж святой Мэри». Такса вполне «божеская» — 30 пенсов за четыре часа.
С тех пор, приезжая на Уимблдон, я всегда оставлял машину под надзором предприимчивых святых отцов.
Вроде бы по отношению к британскому характеру это слово не особенно подходит. Столетиями идеалом англичанина из высшего общества были аристократ и воин, политик, наконец. Но ни в каком случае не торговец, промышленник, финансист. Настоящие джентльмены сражались в армии или на флоте, вели тонкую дипломатическую игру в Индии и на Ближнем Востоке, правили Британской империей.
Однако постепенно имперские завоевания теряли свою ценность, огромные затраты на содержание армии и флота превращались в непосильную для страны ношу. Становилось все очевиднее, что битву за будущее Британии надо вести не с помощью кораблей или бомб, а станками, электронным оборудованием, сталью, нефтью — то есть экономикой, которую снобы привыкли пренебрежительно именовать «торговля».
В Оксфорде и Кембридже до сих пор иногда сверху вниз поглядывают на промышленников и финансистов. Пресса по-прежнему предпочитает отводить целые полосы политическим деятелям, актерам, спортсменам, преступникам, забывая об изобретателях, шоп-стюардах, менеджерах. Тем не менее уважение к тем, кто «делает» промышленность и сельское хозяйство, неизмеримо возросло. И англичане стали весьма успешно развивать такие качества, как предприимчивость и деловитость.
— Когда меня спрашивают о достопримечательностях Лондона, я не называю Тауэр или Биг Бен, они и без меня известны. А с НРДК советую познакомиться.
С профессором Дэвидом Кентом я встретился месяца через два после приезда в Лондон и не рискнул признаться, что ничего не слышал о подобной достопримечательности. Но вскоре четыре загадочные буквы опять попались мне на глаза.
«Сколько открытий и изобретений не увидели бы света, если бы не НРДК!» — прочитал я в «Файнэншл таймс». Влиятельный орган британских деловых кругов расшифровывал: НРДК — сокращенное название Национальной корпорации по развитию исследований.
И вот я в здании из стекла и бетона на улице Виктория-стрит. Это почти центр города, рукой подать до Гайд-парка. Холл на первом этаже — не меньше сорока квадратных метров. На столах, диванах, даже на полу лежат брошюры.
Открываю одну: «Цель корпорации — внедрение изобретений в промышленность. За четверть с лишним века мы довели до производственного освоения свыше 1300 изобретений, в том числе электродвигатели постоянного тока с изменяемой амплитудой колебаний, различного типа дизельные моторы, сельскохозяйственное оборудование, медицинские препараты и т. д.»
Но разве говорит это сухое перечисление о том, как появились, например, катера на воздушной подушке?
Их предложил английский инженер Кристофер Кокерелл. Однако промышленники не хотели связываться с необычной идеей. «Ваш проект не имеет отношения к самолетам, обращайтесь к тем, кто строит корабли», — заявляли Кокереллу владельцы авиакомпаний. «То, что вы предлагаете, не корабль, поэтому идите в авиацию», — рекомендовали в судостроительных фирмах.
Тогда Кокерелл отправил схему катера в НРДК. Вскоре его пригласили в корпорацию. Пожилая секретарша с торжественным видом провела инженера в святая святых — зал заседаний совета директоров. В нем собрались все двенадцать членов совета — крупные бизнесмены, знающие, что такое выгодная сделка. Побеседовав с Кокереллом, они приняли решение создать комитет по производству катеров на воздушной подушке.
Спустя год на воду было спущено первое судно необычного вида.
Внедрение этого изобретения пошло на пользу британскому транспорту, да и другие страны взяли его на вооружение…
НРДК — уникальная организация, фирма такого типа, занимающаяся и поисками открытий во всех отраслях науки, и их реализацией, есть еще только в Индии, но там она гораздо меньше.
Корпорация отбирает перспективные научные идеи через министерства, университеты, исследовательские центры. Разыскивает и талантливых изобретателей-одиночек. Купив право на патент, заключает соглашение с промышленной компанией, которая реализует открытие. Иногда сама берется за претворение в жизнь изобретения, как было с идеей Кокерелла.
Велик объем работы. А в НРДК меньше двухсот сотрудников. Как же им удается быть в курсе творческих изысканий в Англии, да еще за рубежом? Выручает высокая квалификация, хорошие связи, энергичность. Специалисты с высшим образованием, они проводят на Виктория-стрит примерно одну восьмую часть рабочего дня, а остальное время — в университетах, на предприятиях, на научных симпозиумах и конференциях, в зарубежных поездках. Их средний возраст — 40–45 лет, а трудовой стаж в НРДК — 15 лет.
Но и они тоже не маги и не волшебники. Проекты, в том числе даже те, что близки к завершению, довольно часто гибнут. Почему? Иногда лишь потому, что корпорация, основная задача которой — получить побольше прибыли, не находит выгодного промышленного партнера. Бывает, что научная идея устаревает еще до внедрения ее в производство, так как НРДК слишком долго торгуется с компаниями или слишком скрупулезно взвешивает на весах коммерции, за какую сумму можно продать изобретение. Тем не менее эта организация пытается в хаосе изобретений, присущем Западу, планомерно «вести» открытие от его рождения до реализации в машины, станки, лекарства…
Такие сравнительно новые для англичан качества, как предприимчивость и деловитость, успешно сочетаются с традиционными: солидностью, добротностью. Кто не слышал о стойком английском характере, не читал об Англии — стране мануфактуры, угля, стали! Ныне Великобритания не только производит прочные долговечные вещи, будь то фотокамера или мужской костюм, автомобиль или детская игрушка, но и поставляет их в нужный момент и в нужном количестве на внешний рынок, подчас забивая в конкуренции другие западные государства.