Чтение онлайн

Несмотря на произошедшие потери зенитных орудий, на относительно узком пространстве города-крепости плотность зенитного огня даже значительно возросла, особенно над полем боя, что было немаловажно для обеспечения противовоздушной обороны боевых частей и подразделений. На пользу усиления противовоздушной обороны Севастополя и его окрестностей пошло и накопление в городе зенитных боеприпасов, предусмотрительно происходившее в течение нескольких последних месяцев. Это сразу же положительно сказалось на увеличении числа сбитых вражеских самолетов и на успехах в обороне.

Тотчас было подготовлено и отрегулировано задействование зенитной артиллерии в наземных боях, особенно при ликвидации прорывов вражеских танков и при нанесении огневых ударов по наземным целям. Большая дальность стрельбы, поворотливость и скорострельность тяжелых 88-мм зенитных орудий позволяли оказывать боевым частям существенную поддержку на особенно уязвимых участках фронта. На отдельных участках удавалось добиться сосредоточения огня от 6 до 10 тяжелых зенитных батарей. Правда, поначалу для этого использовались только снаряды с ударными взрывателями, так как более ценные снаряды с дистанционными взрывателями приходилось придерживать для поражения воздушных целей. И лишь в часы наибольшей опасности для отражения атак вражеской пехоты разрешалось использовать снаряды с дистанционным взрывателем, оказавшиеся очень эффективными благодаря их исключительно точным и смертоносным разрывам в воздухе.

9-я зенитная дивизия может по праву гордиться тем, что достигнутые ею успехи были упомянуты в сводке вермахта от 24 апреля 1944 года (см. приложение). Из упомянутых в сводке 105 самолетов противника, сбитых в период с 8 по 23 апреля, и 82 танков, уничтоженных за это же время, 47 самолетов и 20 танков были выведены из строя в первые семь дней обороны города-крепости, с 15 по 23 апреля. Эти цифры убедительно свидетельствуют не только о том, что значительно выросла интенсивность бомбардировок Севастополя и его окрестностей, но также и о том, что сосредоточенный заградительный огонь зенитных батарей нанес авиации противника тяжелые потери.

Полевые батальоны 9-й зенитной дивизии, действовавшие в качестве пехотных подразделений, быстро освоили непривычный для них вид боевой деятельности и успешно состязались с формированиями сухопутных войск в отражении вражеских атак и в нанесении контрударов, проявляя при этом чудеса храбрости и отваги. Командир 50-й пехотной дивизии, генерал-лейтенант Сикст, в приказе по дивизии от 26 апреля особо отметил полевой батальон под командованием капитана зенитных войск Симона, который сражался просто отлично. К сожалению, вскоре безвозвратные потери этого полевого батальона оказались весьма существенными, несмотря на хорошее оснащение пулеметами, автоматами и фаустпатронами. Под плотным артиллерийским огнем противника боевая численность этого батальона уменьшалась так же быстро, как и численность подразделений сухопутных войск.

Тем временем противник занял исходное положение для наступления и 27 апреля перешел в атаку по всему фронту Севастопольского укрепрайона, при этом главный удар наносился в районе Сапун-горы и прилегающих к ней высот. В ходе двухдневных кровопролитных боев немецким войскам удалось повсюду отразить яростные атаки противника. Во время танкового прорыва южнее Сапун-горы танки противника были уничтожены согласованным огнем штурмовых орудий и тяжелых зенитных батарей [99] .

Однако большие потери противника и полный успех в обороне не могли ввести в заблуждение командование 17-й армии, которое не сомневалось в том, что на этот раз неприятель, вопреки обыкновению, провел пока еще недостаточную артиллерийскую подготовку и поэтому огонь вражеской артиллерии еще не достиг своей полной мощи. Наверняка в самом ближайшем будущем следовало ожидать повторения атаки при гораздо большей эффективности вражеского артиллерийского огня и при более мощной поддержке штурмовой авиации. Вопрос заключался лишь в том, смогут ли недостаточные силы защитников Севастопольского укрепрайона выдержать новый, более мощный штурм неприятеля, а если им удастся отразить первый натиск противника, то как долго они смогут сопротивляться превосходящим силам Советов.

И даже при таком напряженном положении на внешних обводах Севастопольского укрепрайона, о котором командование 17-й армии регулярно информировало высшее командование вермахта, разрешение на планомерную эвакуацию войск из города-крепости все еще не поступало. Германское Верховное командование должно было наконец определиться: или же немедленно перебросить на Севастопольский плацдарм существенное подкрепление (командование армии требовало направить в Севастополь по меньшей мере одну пехотную дивизию, тяжелую артиллерию, штурмовые орудия и гарантировать постоянное пополнение), или же разрешить планомерную эвакуацию войск из города-крепости, уже давно подготовленную штабом армии.

Чтобы добиться наконец определенного решения и самому доложить о сложившемся в Севастополе положении, командующий 17-й армией генерал-полковник Енеке вылетел 28 апреля в Ставку фюрера. Там возникли серьезные разногласия, тем более что обещанные подкрепления могли прибыть в Севастополь не раньше чем через три недели, то есть с учетом состояния дел слишком поздно. Тем не менее, несмотря на устные и письменные контраргументы командующего 17-й армией, лучше владевшего обстановкой, было приказано удерживать город-крепость до последней возможности. Во время обратного полета в Севастополь генерал-полковник Енеке получил приказ не возвращаться в Крым, по возвращении в Германию он был направлен в командный резерв фюрера.

2 мая 1944 года новым командующим 17-й армией был назначен генерал пехоты Альмендингер, бывший до этого командиром V армейского корпуса. К сожалению, и командир XXXXIX горнострелкового армейского корпуса генерал горнострелковых войск Конрад тоже был освобожден от своей должности. Разумеется, эти меры не могли способствовать улучшению положения в городе-крепости.

Если уже эта замена в критической ситуации командующего армией серьезно обеспокоила штабы, занятые напряженной работой, то поступивший 3 мая 1944 года приказ Верховного главнокомандования вермахта: «Стойко оборонять город-крепость Севастополь» – стал для штабов новой нагрузкой. Предусмотренная до сих пор и детально разработанная оборона Севастополя, ограниченная сроком в три недели, теперь приобретала новое значение: оборона города в течение более длительного, неопределенного срока.

Выше уже говорилось о том, что для обороны Севастополя не были созданы необходимые предпосылки относительно имевшихся в распоряжении командования армии сил, особенно артиллерии и штурмовых орудий [100] .

Правда, положение со снабжением было до сих пор удовлетворительным. Благодаря предусмотрительности штаба армии были созданы достаточные запасы продовольствия и боеприпасов [101] . Вследствие пассивности советского Черноморского флота и благодаря сопровождению истребителями люфтваффе, успешно отражавшими нерешительные над морем атаки советских летчиков, снабжение Севастопольского плацдарма морским путем было еще вполне достаточным. Но это могло, даже должно было неминуемо измениться, когда противник ужесточит меры против снабжения города-крепости по морю.

И инженерное оборудование позиций в Севастопольском укрепрайоне было выполнено в соответствии с основной идеей командования 17-й армии: ограниченная определенным сроком оборона, поэтапный отход от рубежа к рубежу на заранее подготовленные промежуточные позиции и, наконец, эвакуация последних арьергардов морским путем. И все это было рассчитано примерно на три недели. Так основная боевая позиция полевого типа была вновь оборудована по образцу прежней русской позиции. Находившаяся позади нее оборонительная линия «Николаевка» являлась хорошей опорной позицией при более глубоких вклинениях противника на южном и восточном внешнем обводе Севастопольского укрепрайона. И наконец, последняя оборонительная линия «Херсонес» была оборудована в инженерном отношении как последний оборонительный рубеж при оставлении города-крепости.