Чтение онлайн

Далее читал Ловелл:

Подошла очередь Бормана, но у него были заняты руки. «Можешь подержать камеру?» – спросил он Ловелла. Освободив руки, Борман схватил листок:

500 миллионов человек на Земле слушали как зачарованные. Мир еще не знал столь популярной прямой радиотрансляции.

Отправке людей на Луну предшествовало много споров и сомнений. Очень много задач могли бы выполнить беспилотные аппараты, оборудованные фото- и кинокамерами или другими подобными устройствами. НАСА могло бы, как и в предыдущих запусках, отправить в космос животное: первым из американцев в космосе побывал Хэм, шимпанзе, пойманный в Камеруне и проданный ВВС Соединенных Штатов. Он был не единственным: перед этим полетом русские и американцы совместными усилиями (и без гарантии возвращения) отправили в космос целый зоопарк (или, можно сказать, разделенный на части груз Ноева ковчега): обезьян, собак, черепах.

Возможно, люди из команды «Аполлона» не так уж много нового дали науке, но они внесли большой вклад в литературу. Шимпанзе Хэм ни с кем не делился своими впечатлениями о космосе. Он не пробовал своих сил в поэзии. Ему и в голову не пришло бы читать вслух отрывки из Библии, которые, как неожиданно оказалось, замечательно передают впечатление от ухода с орбиты Земли в глубины космоса. Для людей же наблюдение издалека за восходом Земли оказалось лучшим поводом вспомнить самый древний из мифов о Сотворении мира.

Самое трогательное в истории о том, как экипаж «Аполлона-8» читал вслух Библию, – то, что ее участники не имели литературоведческого образования, но, оказавшись в чрезвычайных обстоятельствах, нашли для выражения своих впечатлений не только собственные слова, но и слова древнего текста. Трое астронавтов напомнили мне о том, что самые заметные фигуры в истории литературы вовсе не обязательно были профессиональными писателями. Напротив, среди них было много далеких, казалось бы, от литературы людей – от месопотамских счетоводов и неграмотных испанских солдат до стряпчих средневекового Багдада, непокорных майя и пиратов из укромных бухт Мексиканского залива.

Но важнейшим из уроков, которые преподал полет «Аполлона-8», оказалось открытие: фундаментальные тексты мировой литературы, например Библия, имеют непреходящее значение. Они – исходные коды культуры как таковой, они рассказывают людям, откуда те произошли и как следует жить. Священнослужители не единожды превращали эти тексты в святыни, и вокруг них собирались империи и нации. Короли поддерживали распространение этих текстов, поскольку понимали: вымысел может послужить обоснованием завоевательных походов и сплотить народ в рамках общей культуры. Фундаментальные священные тексты возникали изначально в определенных местах, но по мере того, как учение распространялось и возникали новые тексты, земной шар постепенно превращался в карту литературных влияний – в зависимости от того, какие именно тексты доминировали в тех или иных областях.

Возрастающее влияние основополагающих текстов делало литературу причиной множества конфликтов, в том числе большинства религиозных войн. Даже в наши дни, после того как Фрэнк Борман, Джеймс Ловелл и Уильям Андерс вернулись на Землю, против них был выдвинут судебный иск: воинствующая атеистка Мэделин Мюррей О’Хэйр потребовала, чтобы суд запретил НАСА впредь «чтение христианской религиозной Библии… в космосе и распространил этот запрет на всю дальнейшую деятельность в области исследования космоса» [15] . О’Хэйр понимала силу воздействия фундаментального текста, и ее это не устраивало.

Чтение Библии оскорбило не только О’Хэйр. Пока Борман вращался вокруг Луны, Хьюстонский центр регулярно передавал ему сводки новостей – в Центре управления полетами их называли Interstellar Times [16] . Астронавт узнавал и об освобождении солдат в Камбодже, и о развитии событий с плененным северокорейскими пограничниками разведывательным судном США «Пуэбло».

История «Пуэбло» постоянно возглавляла сводки, дабы Борман не забыл, что поднялся в космос, чтобы обеспечить победу «свободного мира» в лунной гонке с Советским Союзом и коммунизмом. Миссия «Аполлона-8» являлась частью холодной войны, а та в значительной степени представляла собой войну между фундаментальными текстами.

Советский Союз был основан в соответствии с идеями, возникшими намного позже Библии. «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса, который благоговейно читали Ленин, Mao, Хо Ши Мин и Кастро, появился всего за 120 лет до полета «Аполлона», но, казалось, мог соперничать с такими древнейшими основополагающими текстами, как Библия. Собираясь прочесть отрывок из Библии, Борман, вероятно, вспоминал советского космонавта Юрия Гагарина, первого человека, побывавшего в космосе. Хоть и вдохновленный идеями «Манифеста Коммунистической партии», Гагарин не взял в космос эту книгу, а после его триумфального возвращения на Землю Н. С. Хрущев заявил: «Вот Гагарин в космос летал, а Бога там не видел» [17] . В космосе тоже шла яростная битва идей и книг.

Чтение Бытия на борту «Аполлона-8» говорило также о важности связанных с литературой технологий, изобретенных в разных частях света и постепенно сближающихся между собой. Борман записал строки из Бытия, используя алфавит – самый рациональный письменный код, созданный в Древней Греции. Он писал на бумаге – наиболее подходящем материале, изобретенном в Китае и попавшем в Европу и Америку через арабский мир. Он копировал слова из Библии, оформленной в виде листов бумаги, переплетенных в книгу – полезное изобретение древних греков, введенное в повседневный обиход римлянами. Текст на страницы был нанесен методом печати – китайского изобретения, которое позднее развили в Центральной Европе.

Литература зародилась лишь после того, как словесность сочеталась с письменностью. До того словесность существовала лишь в форме устной традиции и имела иные законы и цели. Но когда она стала письменной, возникло новое явление, новая сила: литература. Вся дальнейшая история литературы началась с той встречи, а это значит, что для того, чтобы рассказать историю литературы, мне следует уделить внимание и устной словесности, и развитию соответствующих технологий – алфавита, производства бумаги, переплетного дела, книгопечатания.

Пути словесности и письменных технологий извилисты. Письменность как таковая была изобретена по меньшей мере дважды – сначала в Месопотамии, и через несколько тысяч лет, независимо, – в Америке. Индийские жрецы отказывались записывать священные предания, опасаясь выпустить их из-под своего контроля; так же думали и жившие на две тысячи лет позже и отделенные от них доброй половиной мира западноафриканские сказители, не желавшие диктовать свои сказания под запись. Древнеегипетские писцы умело пользовались письменностью, но старались скрывать ее от непосвященных и хранить могущество литературы для себя. Харизматические учителя, например Сократ, тоже не спешили писать, восставали против идеи авторитетных основополагающих текстов и технологии письменности, позволяющей создавать их. Некоторые изобретения более поздних времен принимались не полностью: так, например, арабские ученые использовали китайскую бумагу, но не проявили интереса к другому китайскому изобретению – печатному прессу.