Чтение онлайн

Пока я переживал разочарование, мне пришло в голову, что реакция Александра была совершенно противоположной: он полюбил Трою. Как и я, Александр бредил этой легендой с детства, с тех самых пор, когда его впервые приобщили к гомеровскому миру. По Гомеру он учился читать и писать [28] . Радуясь успехам Александра, царь Филипп убедил переехать на север, в Македонию, самого знаменитого из живших тогда греческих философов – Аристотеля. Тот считал Гомера основателем греческой культуры, греческого мировоззрения и был величайшим из его комментаторов. Александр с высоты своего положения воспринимал Илиаду Гомера не только как описание важнейшего события греческой истории, но еще и как идеал, сподвигший его на поход в Азию. Тот список Илиады, который Александр клал под подушку, собственноручно снабдил комментариями его учитель Аристотель [29] .

Прибыв в Азию, Александр первым делом поклонился могиле Протесилая [30] , который, как сообщала Илиада, первым вступил на берег, когда греческое войско достигло Трои. Этот поступок Александра стал лишь его первым шагом в воплощении событий, описанных Гомером. Добравшись до Трои, Александр и его друг Гефестион возложили венки на памятники Ахиллу и Патроклу [31] , показав миру, что следуют путями прославленных греческих воинов и любовников. Затем Александр и его соратники состязались в беге нагишом вокруг городских стен – согласно Гомеру, так Ахиллес преследовал Гектора [32] . Когда Александру показали лиру, которая, по словам легенды, принадлежала Парису, он же заявил: «Я бы предпочел увидеть ту, которой владел Ахиллес» [33] , – и взял из храма священное оружие, хранившееся там со времен Троянской войны [34] . Завоевывать Азию он отправится с оружием гомеровской эпохи.

Хоть Троя и не имела существенного стратегического значения, ее посещение раскрыло тайные пружины кампании Александра: он явился в Азию, чтобы лично прожить историю Троянской войны. Гомер сформировал мировосприятие Александра, и теперь Александр начал кампанию, руководствуясь им. Придя в Трою, Александр решил воплотить в жизнь эпическую легенду, какую не мог бы представить себе даже Гомер, и возвеличил Гомера, осуществив завоевание Азии в гораздо большем масштабе. (Похоже, легендарный царь предпочитал совсем не те эпизоды Илиады, что я: если меня привлекала семейная сцена встречи Гектора, Андромахи и их сына, то Александр отождествлял себя с непобедимым в боях Ахиллесом.)

Пока Александр находился в Трое, Дарий послал навстречу ему войско греческих наемников под командованием персов. Первое сражение Александра с персами на реке Граник закончилось разгромом персидской армии [35] . Дарий неожиданно узнал, что молодой македонец куда опаснее, чем казалось. Решив, что пора взять инициативу в свои руки, Дарий начал собирать большое войско, чтобы покончить с возмутителем спокойствия.

Армия Александра Македонского и его союзников-греков заметно уступала персидской в численности, зато превосходила ее в подготовке и боевой тактике. Отец Александра заимствовал у греков фалангу – построение сплошной шеренгой воинов-пехотинцев, каждый из которых держал в одной руке щит, в другой – копье, и все защищали и поддерживали друг друга. Добившись при обучении своих солдат суровой дисциплины, Филипп сумел заставить и научить их пользоваться более длинными копьями, благодаря чему шеренга превращалась в непроницаемую движущуюся стену [36] . Александр, придя к власти, дополнил усовершенствованную фалангу быстрой кавалерией, которая могла обойти войско противника и ударить с тыла. Сам же он выработал уникальный боевой стиль, воодушевлявший воинов. Если противник, Дарий, обычно пребывал в тылу сражающегося войска, то Александр возглавлял атаку и кидался туда, где кипела самая горячая битва. Однажды во время штурма он, опередив всех своих воинов, забрался на стену в сопровождении всего двоих телохранителей и оказался в гуще обороняющихся. Когда соратники догнали полководца, тот, окруженный со всех сторон, раненный, продолжал успешно отбиваться от многочисленного противника [37] .

Два войска встретились в конце 333 г. до н. э. близ города Исса на побережье Средиземного моря, неподалеку от современной турецко-сирийской границы. В тех местах прибрежная равнина упирается в горы, из-за чего огромная армия Дария не имела пространства для маневра. Уверенный в своем численном превосходстве персидский царь направил атаку против фаланги, располагавшейся на левом крыле греческого войска. Но выучка взяла верх над численностью. Фаланга не только не побежала, но даже перешла в контратаку. Когда же Александр в конной атаке с правого фланга прорвался вглубь порядков персидского войска, направляясь к Дарию, тот не рискнул вступить в бой и в панике бежал [38] , безуспешно преследуемый противником.

Описание битвы при Иссе с детства отложилось в моей памяти после того, как я увидел картину Альбрехта Альтдорфера, художника эпохи Возрождения. На картине в лучах заходящего в облачном небе солнца драматически сверкают клинки и доспехи людей и лошадей на поле боя. В середине композиции Дарий, стоящий на колеснице, запряженной тройкой лошадей, спасается от Александра, который преследует его верхом на коне с копьем наперевес. Мне всегда очень нравились подробности и проработка деталей этой картины. Я мог подолгу рассматривать репродукцию, если она попадалась мне в книжке, изучал батальные фрагменты, укрепления, руины замка на заднем плане. (Когда мне все же довелось увидеть картину в оригинале, оказалось, что она гораздо меньше, чем я ожидал, всего 158x120 см.)

На картине кажется, что Александр вот-вот догонит Дария. В действительности ему снова удалось ускользнуть. Во всех остальных отношениях победа оказалась решающей. Александр захватил не только огромные сокровища, но и мать, жену и дочерей Дария. Не видел ли он в жене врага Андромаху, супругу троянского героя Гектора?

Именно в этой битве Александр и захватил шкатулку Дария, в которой будет хранить список Илиады – как напоминание себе о том, что он еще не разбил этого врага в истинном значении, которое Гомер вкладывал в это слово.

Играть в Ахиллеса Александру не наскучило [39] . Некоторое время он игнорировал Дария, угрожавшего в письмах и требовавшего вернуть ему семью, и вел свое войско на юг берегом моря, не забывая следить за тем, чтобы могучий персидский флот не мог представлять для него опасности. Так он прошел весь Левант, и города сдавались ему; те же, которые отказывались сдаться, он нещадно грабил. Захватив Газу, он казнил ее непокорного правителя Бата [40] , отказавшегося сдаться без боя, и проволок его труп вокруг города, как некогда Ахиллес поступил с Гектором. Можно подумать, что Александр решил, будто скрупулезное повторение эпизодов, описанных Гомером, обеспечит верный путь к победе.

Но эпическому мировоззрению Александра истинным Гектором представлялся не мелкий царек Газы, а Дарий. Подчинив себе Египет, Александр направился в Месопотамию, где его уже поджидал старый враг. Дарий уже не позволял себе недооценивать Александра. На сей раз он собрал всю мощь Персидской империи. Армии сошлись в самом сердце Месопотамии, близ современного иракского города Мосула [41] . Александр сначала двинул фалангу навстречу персидскому войску, но тут же добавил к лобовому наступлению смелый маневр: македонская кавалерия сначала атаковала на правом фланге, но неожиданно повернула и нанесла решающий удар в центре. Александр достиг своей цели: он завладел Персидской империей [42] .

Лишь одно омрачало триумф: Дарий снова ускользнул. Но, хотя персидский царь больше не представлял опасности, Александр продолжал преследовать его. Возможно, Александр намеревался отомстить за убийство своего отца? Но он не проявлял мстительности ни к матери, ни к жене, ни к дочерям Дария; напротив, он относился к ним с великим почетом [43] . Нет, Александр продолжал разыгрывать в жизни древний эпос. Он хотел встретиться с Дарием в классическом поединке и победить его, как Ахиллес победил Гектора. Увы, этому желанию не суждено было сбыться. Один из собственных военачальников Дария убил своего царя [44] и бежал, оставив труп преследовавшему его врагу. Александр горевал [45] о потере достойного противника и яростно преследовал убийцу, который лишил его эпической победы.

Илиада возникла не как литературное произведение, а как явление традиции устного повествования. Сюжет сложился в бронзовом веке [46] , примерно в 1200 г. до н. э., в мире, еще не знавшем того военного дела, которое практиковал Александр, и еще не умевшем писать. Точнее говоря, минойская цивилизация, существовавшая на греческом острове Крит, разработала примитивную письменность – линейное письмо А, родственное древнеегипетским иероглифам, которую до сих пор не удалось расшифровать [47] . В Микенах, на материковой части Греции, появилась сходная система письменности, известная как линейное письмо Б. Она расшифрована, но ее использовали в основном для торговой переписки. Вряд ли с помощью какой-то из этих систем записывали сказания о Троянской войне. Сказители исполняли их нараспев перед обширной или малочисленной аудиторией [48] .