Чтение онлайн

12 Декабря

Четыре утра. Отхожу ото сна со слезами на глазах, от мыслей о том, как сильно люблю Женю, в параллели с мыслями о том, что «долго и счастливо» – больше не про нас.

Плетусь по линолеуму поставить чайник. Вытаскиваю самый вкусный чай, который только есть в нашем доме. Шмыгаю носом, а слеза падает с подбородка на футболку, оставляя мокрый след.

Наливаю кипяток в кружку, капли разлетаются в стороны и попадают на ногу. Изо рта раздаётся подобие шипения. Медленно пью горячий напиток, с всхлипами истерики. Из комнаты доносится топот. Бабушка скрипит дверью, жмуря глаза.

– Ты чё ревёшь? – В грубом недоумении вопрошает она.

Осознаю, что, даже если попытаюсь что-то ответить – не получится. Потому рассекаю воздух рукой, и опускаю голову.

– Таня, что случилось?

– Ничего, – выдавливаю я.

Бабушка накидывает пальто и выходит на улицу. Да, было бы неплохо и самой сделать пару затяжек перед грядущим днём, где всё обыденно и серо. Высовываюсь в окно, поджигая «Чапман». Тут же окутывает холод. Заснеженные крыши домов веют тремя месяцами бессмысленного существования. Мигающий фонарь, как и весь зимний пейзаж, не вселяет никакой надежды. Скуренная «убийца» не радует, а лишь на время заполняет трещинки в лёгких.

7:10

В ушах плейлист с грустными песнями, почти на всю громкость. Пересекаю железнодорожные пути, не смотря по сторонам. Только по гудку поезда, замечаю: от смерти меня отделяет всего ничего. Быстро реагирую и убираюсь с путей. Захватывает дух, но отвлекает сообщение от Егора:

– «Помнишь про консультацию?»

– «Можешь голосовое послушать?»

– «Могу»

Прохожу пешеходный переход. Машины далеко, посему не беспокоюсь. Холодным пальцем зажимаю кнопку записи голосового:

– Твою ма, меня чуть не сбил товарняк. Я даже ненадолго стала ценить жизнь. Уже на остановку иду, кстати.

Через мгновение приходит ответ:

– «Ха-хах, бывает»

12:35

Выходим из школы. Перед тем, как прозвенел звонок с урока, завела разговор о нашем с Женей положении. Уоллес говорит и так очевидное «глупо», «бросай его». Я ёжусь в шарфике, молча соглашаюсь с доводами, не вникая ни в один. Как и договаривались на первом уроке, едем с Ксюшей на пятом трамвае в центр, где находится магазинчик с мягкими игрушками. Как-то в этом месяце рассказывала о нём парню-другу. Он расценил рассказ, как намёк. После разговора на мою банковскую карту упало пару тысяч. Возможно, так хотел извинится.

– Наконец-то куплю ту самую лису, – мечтательно произношу я.

– Ту, которую ты видела месяц назад?

– Ага.

Проезжая «Магистральную», водитель явно замешкался. А когда подъехали к депо, открылась полная картина происходящего – поперёк трамвайных путей застряла фура, наверняка надолго остановив движение.

– Что будем делать? Пешком до следующей остановки?

– Да пошло оно! – Психую, и убедившись, что близь не едут машины, перехожу на красный. Ксю догоняет, хватает за плечо и восклицает:

– Ты же так хотела эту игрушку! А вдруг она последняя, ждёт только тебя?

Пройдя с десяток метров в абсолютной молчанке, отбрасываю шоппер в сторону, падаю лицом в сугроб, скатываюсь вниз. Здесь неглубокий овраг, из которого легко выбраться, посему позволила сию детскую выходку. Щёки начинают мёрзнуть, и я переворачиваюсь на спину. Ксюша делает что-то на подобии сальто вперёд – приземляется в нескольких сантиметрах от моего месторасположения. Приподнимаюсь, чтобы нормально посмотреть на неё. Оглядываюсь назад, изображение перед глазами пропадает – прилетело снегом от Форджер. Слышу, как она разрывается от смеха. Протягиваю руку, чтобы Ксю смогла встать, но она тянет обратно. И снова ржать. Поднимаюсь и закидываю её белыми хлопьями, попутно очищая вещи от налипшего зимнего осадка.

– Ну, всё-всё. Ладошки замёрзли.

Выбираюсь из оврага на дорогу. Хорошо, что никто из одноклассников не видел «снежной сценки». Скорее всего, они назвали бы нас чокнутыми. С мокрыми брюками, с размытым макияжем идём по домам. Я – слегка расстроенной, Ксюша – весёлой. Доходя до «поворота прощания», озвучиваю решение: едем покупать завтра. Пока её не купил кто-то другой. Жмём руки и расходимся.

Запись из дневника*

«Что ж… Опять проснулась с образом Королёва в голове. Неужто я так сильно болею им.

Тогда плохо. Тогда лучше болеть орви. От него можно вылечиться таблетками, сиропами. А как от любви? Нет, таблетками и сиропами тоже можно, но запрещёнными. И сделать себе же хуже, вплоть до летального исхода»

Со мной в июле этого года произошла одна неприятная история. Грубо говоря из-за запущенной ангины. Кашель, температура, красное горло. Страдала самолечением, а когда стало невозможно говорить и есть, температура поднялась до тридцати восьми и пяти, пришлось вызвать скорую. Фельдшер поставил укол, предварительно озвучив диагноз: паратонзиллярный абсцесс. На следующий день я и Аля отправились в городскую клиническую больницу. У меня не имелось сил реветь и сопротивляться. В процедурном кабинете находиться максимально отвратно. Белые стены и потолок, белая мебель, белые халаты. Металлический блеск хирургических инструментов. Стерильность и минимализм. Ужасный запах резиновых перчаток у самого носа. Я сидела на мягком стуле, пока врач, который должен оказать первую помощь, испытывал ожиданием. А потом кровь, боль, рентген, лежу в палате.

Конец ознакомительного фрагмента.