Чтение онлайн

Сразу за редутами в две линии были развёрнуты 17 драгунских полков с конной артиллерией. Не выдержав они отступили в леса. Но их тут тоже встретила кавалерия светлейшего. Он, выполнив распоряжение Петра, успел вовремя перебросить её туда. В ожесточённом бою было взято 14 штандартов и много знамён. На прямом направлении завязался рукопашный бой, а конница обошла с обоих флангов. Пехота шведов видя это дрогнула и начала отступать. Тогда Пётр приказал Меншикову: взяв 5 конных полков и 5 батальонов пехоты атаковать шведские войска, которые оторвались от главных своих сил. Тот сделал это. Меншиков в бою до дерзости смел. Это так. Кавалерия генерала Шлиппенбаха перестала существовать, а сам он взят в плен. Пётр приказал подать сигнал к общей атаке. Замелькали коричневые кафтаны, красные штаны и ботфорты всадников. Мощное «Ура!» разлилось во всю ширь. Русские шли в штыки. Не выдержав такого натиска шведские солдаты обратились в бегство. Король напрасно пытался остановить своих солдат. Это было уже невозможно. Шведская армия была разбита. Длилась та битва десять часов. Десять часов решался вопрос — быть или не быть земле Русской. Как Донской, как Невский Пётр вёл бившуюся на смерть армию в бой. Полководческий талант Петра и героизм русских солдат одержали верх над Карлом. Всё закончилось полным поражением шведов. Меншиков имел честь принять капитуляцию разгромленной королевской армии. В плен 9 тысячной русской армии сдались более 16 тысяч вражеских солдат. Ах, какой день получился! Никогда такого дня ещё не было. Все кричали: «Виват! Ура!» и обнимались. Кэт смотрела на лежащих вповалку мёртвых шведских солдат и сожалела о потерянных жизнях: «Мало им было своей земли. Искали для своего ненасытного короля жизненное пространство. Вот теперь нашли…» Многих шведских раненных деловые малоросские селянки разобрали по хатам. Пригодятся. Так под Полтавой появились шведские семьи.

По окончании битвы Россия стала супердержавой, а раненный Карл, чтоб не попасть в плен, как весь его гералинитет, приобрёл — позор побега. Полтава довершила создание российской армии европейского типа. Всё-таки до этого она напоминала больше азиатское войско. Русские захватили в плен весь штаб шведов. Это были все генералы шведского войска и наблюдатели. Пётр устраивает для всех участников битвы пир. Столы ломятся от русского угощения и водки. Гости, за первым столом — пленённые шведы. Водку им разливает лично сам Пётр. В первом же тосте «за победу!» он называет шведов своими учителями. Те не довольно хмурились: «Ученик натянул нос учителям». Гуляли такое дело несколько дней.

Завершения битвы Мазепа не ждал. Понял — нужно бежать. Решив, что до него люди были не только ангелами и после него чертей будет навалом — бежал. По дороге, бежавшие с ним казаки умудрились грабить свой народ. Отбирали и припечатывали: «Чтоб москалям не досталось». Этот человек понятия не имел ни о чести, ни о долге, ни о преданности. Его богом были деньги и власть. Поняв, что проиграл, он опять совершает предательство и, бросив поле боя, но, захватив с собой военную кассу и отряд казаков, которые охраняли лагерь, бежит в Молдавию. Скакать не может, слишком стар и от потерь немощен. Катил в коляске. За ним смотрели несколько женщин. Никакого Карла он не сопровождал. Не до шведов было ему, но казаков тому для присмотра и охраны дал. Добирались двумя отрядами. Надо сказать, такой вариант опытный Мазепа просчитал, отсюда выторговал у Карла для своих людей роль охранников лагеря. Сохранил людей для бегства. Переправа через реку была тоже загодя тайно им приготовлена. На месте схованки ладей на валуне оставлен знак. Хитрый лис. На какой чёрт ему помощь паши и турков. Лишние глаза ни к чему. За ним гонятся, выполняя распоряжёние Петра: «Привести предателя» отряды солдат. На пути встаёт река. Начинается переправа. Мазепа грузится в лодку вместе с уворованным золотом. Разделить он его не захотел. Не доверял никому. Но груз для одной лодки оказался тяжёл. Казаки вынуждены были прыгнуть за борт и добираться вплавь, держась за борта лодки. На берегу много огромных валунов. На одном из них виден знак, это «Мотря». Естественно, своё имя он оставить не мог, чтоб не привлечь внимание. Это было тайное место переправы, а не выброшенного за борт золота, он бы утонул вместе с ним, а не отдал воде.

Спустя несколько дней после Полтавской битвы, Мазепа с трудом добрался к селению Бандеры. Оно принадлежало Турции. Оттуда перебрался в Варницу. Ни огромных денег, какими он привык ворочать, ни власти, ни здоровья. С постели с момента прибытия и до смерти он не вставал. Одна старость. Понятно, что без золота он ничто. Старый, немощный старик — вот его удел. С чего начал к тем берегам и приплыл. Закономерный финал. Вернуться он не мог. Знал — месть Петра будет жестокой. Пётр страшным делом хотел получить Мазепу. Предлагал туркам большие деньги от его имени дипломат Толстой, но Мазепа откупился. И откупился именно алмазом Кочубея, который прятал на своём теле под мужским достоинством. Но после того, как узнал, что Пётр пытается выкупить его, расстроился совсем. Никому не веря, зная по себе, что за деньги продаются все и от этого сгорая от страха, он умирал. Невдалеке от него торчал Карл, надеясь на золото вывезенное Мазепой. Тут же отирался Войнаровский, тоже рассчитывая на то же богатство, а ещё на то, что Мазепа откроет тайну своих кладов. Орлик на то же злато организовал казацкую канцелярию. А сундук с вывезенным, с каждым днём таявшем золотом, стоял у Мазепы в изголовьях. В одну из ночей он утратил память и начались предсмертные судороги. Около него толклись казаки, но он уже не признавал никого. Нет, не православный священник отпевал его. Оно и понятно. Мазепа был католиком. Похоронить его удалось не сразу. Над местом разгулялась стихия, гудел ураган и шёл несколько дней проливной дождь. Первые похороны были там же и скромные. Вторые с музыкальным сопровождением похоронной процессии, которое обеспечивали шведы и казаки на фанфарах и сурмах. Гетмана хоронили дважды. Везли, домовину на телеге запряжённую конями, по бокам скакали казаки с саблями. Отпевали в маленькой сельской церкви. Решено было тело перевезти до Галаца и временно оставить в монастыре святого Юрия. Но это только версия. Боясь, что тело выкопают после смерти или стараясь замести следы, наказал сделать несколько могил, а точнее три.

Смерть нормальное явление для нормального человека, но слишком простое для Мазепы. Правдоподобнее была бы смерть инсценировкой. Что ему артисту разыграть смерть, ведь он уже однажды соборовался. Легче поверить в то, что он, оставив друзей казачков при своей похудевшей казне и путанице с тремя могилами и не одними похоронами, вернулся с прислуживающими ему женщинами в Малороссию, поближе к своему золоту и туда, где его никогда никому не придёт на ум искать — это монастырь, лучше женский. Скорее всего католический и тот, где молилась его матушка. С его-то женскими ручками… Если поискать в преданиях о странной игумене католического монастыря, то можно найти его концы. Можно, конечно кинуть взгляд на Польшу и это правдоподобно и можно даже поискать…Но, но…всё богатство он предпочитал иметь под рукой, на кой чёрт ему та Польша. Дома он всё устроит как надо. Надёжно и тайно. Взять опять же проще, если требуется на скорую руку. Нет-нет, клады его в Малороссии, ведь золото для него жизнь. Именно не раскрытие тайн своих кладов перед смертью в завещании и наталкивает на мысль, что этот старый лис устроил из своей смерти шоу. Чего бы их не отдать на «святое дело» борьбы, с собой-то в могилу не унесёшь, а тут такой борец… Тайны не раскрыл.

А тем временем царь злился. Больше на себя — просмотрел змея. Так и есть, он приказал изготовить единственный в мире экземпляр — серебрянный орден предателя Иуды специально для гетмана Мазепы. Он не только сам проклял Мазепу, но и приказал священникам ежегодно проклинать его во всех православных церквях. Мазепу окружает мистический страх. Он начал верить в проклятие Петра. Как говорят предания — старость брала своё. Мазепе становилось всё хуже. Как говорит легенда, а мы ничего не будем менять, он умер в бесславии далеко от Малороссии. Проклятый и всеми забытый. Не понимать того, что и после смерти его душу не оставят в покое он не мог. Могилу его найти не так просто. Боясь, что после смерти его прах достанут и отправят Петру, а тот выставит на посмешище, он велел похоронить себя тайно и на камне высечь польский герб. Гадать не приходится куда тянулось и зачем его сердце — Польша. Так кончил жизнь человек без принципов и хоть каких-то понятий морали. Но его свита ещё долго будет сочинять сладкие и слёзные байки, оправдывая своего хозяина и в том ища оправдание себе. Позже в это дело влезет политика и лирика, тут уж каждый будет крутить свою баранку. Кто-то даже додумается до того, что Пётр ждал смерти Мазепы, чтоб покончить с казачеством на Малороссии. И смех и грех. А то Петру, чтоб отрубить неугодному голову или услать в кандалах в Сибирь трудно это сделать, он в самый раз будет ждать смерти мешающего ему человека. Петру, занятому строительством флота, армии и городов было точно не до преобразований Малороссии, если он даже из-за набегов Палия на польскую шляхту с Польшей ссориться не хотел, а Мазепу держал за то, что тот умело душил малоросский народ и гнул казаков. Естественно, ни о какой свободе для народа Мазепа не помышлял. Бог отвернулся от него, а реальность обошлась жестоко, но справедливо. Но вот в будущем готовые на фантазии потомки могут и насочинять ему оправданий и подвигов. Будущему всегда легче фантазируя закрывать на реальность глаза, заштриховывать неприглядное и изворотливо выпячивать не существующее прекрасное. Появятся задним числом много писем людей якобы посетивших проездом из Москвы в Европу Мазепу. В них описывается Мазепа — одуванчиком и людьми любимым, и языки все на свете знает, и во всём разбирается и с иностранцами про москалей гадости говорит. Это хитрый-то Мазепа. Воистину, левая рука не знает, что писала правая. Глупцу понятно — письма подлоги. Люди, чьи имена в них упомянуты, и знать о них никогда не знали, и очень бы удивились такому факту. Очень уж хочется определённым силам, как из Иуды сделать брата Христа, так и из Мазепы положительного героя. Орлик как-то сказал, что справедливость всегда побеждает. Он надеялся вытащить своего гетмана из дерьма. Не всегда, но случается. Только мода на Мазепу пройдёт и мерзость никогда не будет у порядочных людей в чести. Разве что у тех, которые пришли в дивизиях СС с Гитлером, прикрываясь той же пресловутой идеей незалежности. Опять — чтоб быть незалежным от Москвы принялись убивать соотечественников и лизать пятки фашистам. «Мы против тирана Сталина!» — глашают они, если б сами, а то припёрлись на штыках ещё большего ублюдка Гитлера. Какая уж тут свобода и незалежность. Притом, Сталина злодеем весь мир не признал, международным трибуналом не судил, как фашистов и их холуев. А случись ему быть здесь попранным, Америка приняла бы с распростёртыми руками, а гитлеровцев вылавливают до сих пор. И квакают они сейчас на Сталина по одной причине, чтоб лягнуть не просто систему социализма, её давно уже нет, а Россию. Правда, тогда уважали и боялись. Всё это уже проходили в истории с Мазепой. Мазепинцев в Европе лелеяли и привечали, разрешая писать мемуары по указивке, для того, чтоб лягнуть и попортить нервы набирающей мощь России. Это ж дипломатическая игра и не знать об этом «рьяные защитники» грязного гетмана не могут. Знают, но опять используют мерзость в своих мерзких целях. Но никогда, как надеялся Орлик, не покроются его делишки, а это и смерть героев борющихся за целостность и независимость Малороссии, предательство, издевательство и скотство над женщинами в мерзком замке на болотах и унижение малороссов, славой. Никогда! Потому что народ этой страны, хоть и доверчивый, но работящий и умный, а не быдло, как утверждал в доносах в Москву Мазепа, которое нужно держать под нагайкой и на дыбе. Сказочники проиграют, как из Змея Горыныча не делай рыцаря, а он им и останется, даже, если нарисовать на его панцире доспехи, а кровавую пасть растянуть в улыбке.

Конституция Орлика, начертанная на латыни, на деле оказалась — всего лишь обращением гетмана к шведскому королю с нижайшей просьбой дать вольности его казакам.

А тогда время крутило свои колёсики. Минута шла за минутой, собираясь в час, те копились и выбухали днём. Пётр, с деревянным лицом, слушая сказки рассказываемые приспешниками Мазепы про безумную любовь 16 летней девочки к трясущимся конечностям старца и того к ней — злился. Оно и понятно, какая там любовь, откуда ей взяться? Если б этот Иуда так любил девушку, то никогда б хладнокровно не убил её отца. Ведь не понимать он не мог, что это надругательство над любовью и опасность того, что любимая отвернётся от него тоже сосуществовала. Наоборот бы выменял его жизнь на своё счастье с ней. Люди сочиняют сказки там, где их нет. Алхимики, колдуны, чаклунки, — его верные помощники. Золото, сокровища, безумная жажда обладания всем золотом, какое он может забрать себе, именно это сделало его чудовищем. Хотя зачем бы уж столько — то в 70 лет. С собой, на тот свет не заберёшь. Надеялся с помощью ворожей и колдунов прожить долго и найти лексир вечной жизни. Рассказывают в развалинах Батурина со дня смерти Мазепы, гуляет призрак старого гетмана. По-видимому либо тайна, либо тяжкие грехи держат его душу на земле, а может желание оправдаться. Может быть и так. Ведь не всё в его побеге и смерти понятно до сих пор… Пётр долго переживал и не мог простить себе смерть Кочубея. Хотя знай он всей правды о нём, возможно так уж бы не терзался. Ведь это Кочубей, а не Мазепа нёс в себе пугающую Московию идею «самостийности».

Войнаровского, закрывшего глаза Мазепе и колесившего по салонам Европы и по постелям любовниц, по приказу Петра всё же похитили и вывезли в русское дипломатическое представительство. Там он пишет просьбу в гамбургский магистрат выдать его русским властям, что те и делают. Его увозят в Россию. Семь лет Петропавловской крепости и ссылка в Якутск ждали его. С ним поехала только жена. Это дочь ушедшего с Мазепой полковника Мировича — Анна Мирович. Так устроен свет. Любовницам нужны деньги, власть и роскошь, но в ссылку отправляется семья. Страдает за главу рода — жена и дети.

Пётр крепко занялся мазепинской канцелярией. Читать спокойно не мог, часто вскакивал, откидывал кресло и бегал по комнате. Народ прятался кто куда. Но когда узнал про налоги, якобы шедшие на войско царя пришёл в такую ярость, что ого-го… держись все. Чуток успокоившись, выловил за шиворот писаря, вытащил его из-под лавки и посадил писать манифест. В том манифесте он объявил, что Мазепа лгал, действовал самовольно и деньги забирал себе.

Спустя два месяца после Полтавской битвы, которая и решила победоносный для России исход войны, Пётр высказал мысль о превращении Петербурга в столицу государства. Вся государственная машина закрутилась в этом направлении. Для сообщения города с крепостью Кроншлот по побережью была проложена дорога. Вдоль неё на царских землях, розданных приближённым, было велено строить красивые дома и украшать их огородами. Так появились первые парки ими были усадьбы Екатерингоф, Стрелина мыза, Фаворит… В намерении Петра входило благоустроить всю местность от Петербурга до Ораниенбаума. Зело хотелось украсить её садами, мостами, фонтанами, каскадами… Особо было велено заняться Петергофом. Он был задуман царём, как парадная царская резиденция, приличествующая первым в Европе монархам.

В январе 1710 года Пётр устроил триумфальное шествие по случаю Полтавской битвы. По площадям и улицам Москвы провели пленённых шведов. Кэт после рождения второй дочери в декабре 1709 года ждала его в своём домике. Но на празднование, смешавшись с толпой, вышла. Кэт жила тихо и уединённо и мало кому был известен её статус и её лицо. Она тихонечко посмотрела всё. Полюбовалась Петром и вернулась к своим девочкам. Сама приготовила ужин и стала ждать его. Он отписывал, что скучает по ней и малышке Анне. Елизавету он ещё не видел. Всё в делах и делах. Везде пытается успеть. После баталии помчал на разрастающуюся верфь в Петербург и заложил фрегат «Полтаву» чертежи и рисунки фрегата Пётр делал сам. Для Кэт остаётся загадкой, как он везде успевал: возводил город, строил флот, вёл войны… Такие люди быстро горят, она боялась этого и просила Бога даровать ему здоровье и жизнь.

Вспомнила, как после Полтавской битвы сказала ему про беременность. Опасения её быть разоблачённой не оправдались. Пётр так ни о чём и не догадался. Его немало это удивило. И так круглые глаза сделались с куриное яйцо.

— Немедленно домой, — приказал он ей тогда, принявшись себя ругать. — Как я слепец не разглядел в тебе перемен.

Кэт, поглаживая его грудь, беззаботно рассмеялась: «Не мудрено. В голове была каша из войны и беды натворившим этим старым развратником гетманом». Она чувствовала себя хорошо и до родов надеялась успеть добраться домой. Её сопровождало его напутствие: