Чтение онлайн

Не в той стадии, когда дух перехватывает от волнения. Гнем друг друга на прочность. Кто первый отведет взгляд. Первый сломается, тот и проиграл.

Стреляй! Стреляй!

Каринка в стойке карающей амазонки зависла.

Сильная. Смелая. Воинственная.

С одним уточнением — она нихера не безжалостная. Это плохо. Для нее, прежде всего.

Голубая венка на ее шее вздувается, и затем скрывается под кожей. Тарахтит с незначительным интервалом. Сумасшедший темп сосудика, подсказывает, что змея пиздецки волнуется.

Где все ее хладнокровие?

Жаром от ярости пышет. Щеки раскраснелись.

Тупо выжидаю, когда она, наконец, решиться.

Хотелось бы знать напоследок, за что борется. За себя и независимость? Так я вроде, сейчас на ее стороне. Правда она об этом не знает.

— Убивать не страшно. Мерзко, но не страшно, — по привычке с нажимом выталкиваю.

Делаю шаг ближе. Карина пятится. Зрачки в попытке удержать фокус, сужаются в одну точку, оставляя вокруг бескрайнее синее море. Погружаюсь до самого дна. Лечу в холодный омут, широко раскинув руки. Слова штормом из головы выносит. Файл удален и восстановлению не подлежит. Чувствую дохера, но как это выразить текстом?

— Замолчи и не подходи, иначе… — рвет коннект, нервно сглотнув. Руки дрожат. Указательный палец на курке неуверенно держится.

— Иначе выстрелишь, — договариваю за нее. Умышленно интонирую ровно.

Ее ошибки, пальцев на руке не хватит, чтобы пересчитать. Первое правило — никогда не смотри в глаза жертве, только в том случае, если кайфуешь от убийства. Поджираешь страх, как самый изысканный деликатес.

Каринка не из того теста. Больше похожа на тигрицу раненую, загнанную в угол и в слепом отчаянии защищающую своего детеныша из последних сил.

Вот Ада не медлила бы. Несомненно пальнула, едва я переступил порог. А Каринка раскается позже. Заебет себя досмерти. Позже, когда осознает. А сейчас…

Стреляй, пока разрешаю. Пока я инициативу не перехватил.

Толкнув корпус, решительно надвигаюсь. Смотрю на нее, верю и не верю. Пятьдесят на пятьдесят что осмелится. Поздно уже сомнениями маяться. Маховик запущен. Процесс пошел. Осталось только нажать. Вперед или в обратку время мотать, теперь от нее зависит.

Один шаг..второй…третий.

Стреляй.

Сталкиваемся на расстоянии вытянутой руки.

Глаза в глаза. Выдох в нее. Вдох в меня.

Ствол упирается вплотную. Отчетливо каждое колебание от нее воспринимаю. От центра груди ползет к левой половине. В сердце метится. Сказал бы, что там пусто, но уже не уверен.

Подавляю тем, что отступать ей больше некуда. Позади кровать, еще шаг и рухнет.

Карина моргает — Я слежу за тем, как тяжело ей дается, сохранять самообладание.

— Вот сюда стреляй, — укрепляю ее кисть своей и перевожу к виску.

Медленно, почти с лаской, дуло по себе проминаю. Тру о ее запястье носом. Тащусь от шанельки смешанной с ее собственным неуловимым запахом кожи. Улавливаю зашкаливающий пульс. Прожигаем друг друга такими взглядами, что нахуй спалим все вокруг и переплавимся в нечто цельное.

Шумный выдох летит мне на губы. Обжигает лицо. Втаскиваю его в себя, вместе с возбуждающим ароматом ее испарений. Гормоны безумия обоюдно по венам расплескиваются.

Позволяю ее гипнозу полностью себя поработить.

Красивая змея. Сексуальная. Роковая.

Одна из из тех, ради которой полмира разъебешь и бросишь к ногам. Вместе, блядь, с половиной полудохлых органов. Те сейчас в такой долбофеерии концерт наворачивают, что откажут, еще до того как Каринка мне мозги по стенке размажет.

Поржал бы над ее удрученным личиком, когда от инфаркта копыта откину, либо от асфиксии. Не разбираю, что вперед напортачит. Сердце легкие, а может капилляры от натуги раздерет в лохмотья. Ебаный инсульт разобьет и перекрутит судорогой.

Земля вращаться перестает, в нашей аномалии. Крен наклон и мы лоб в лоб катимся на дно пропасти. В воронку черную улетаем. Я ее крепко за руку держу, чтобы не раскидало по разным полюсам сумеречной зоны.

— Убирайся и больше никогда, не появляйся на моем пути. Никогда…слышишь, — шипит прекрасное ядовитое создание.

Ствол летит через меня, но презрением в голосе прошибает не хуже выстрела. Бахает об пол. Резонирует стуком.

Да куда ж я от тебя, милая.

Цепи бля.. Цепи и кольца. Никуда от них не денешься. С того света достану.

Тарабарщина в грудаке с полпинка бурную симфонию, на самых высоких нотах отыгрывает. Хардкор отбивает. Классика растягивает. Дуэтом свой концерт херачат.

Не знаю, что за выражение проявляется у меня лице, но глаза Каринки распахиваются, отражая беспомощность. Допираю, чем только не понятно. Скорее всего маньячелло проснулся. Мое альтер эго решило себя проявить во всей красе. Темную сущность наружу вытолкнуло.

Все броню на сердечной мыщце нахуй сметает. Спизжу, если скажу, что моя дурь по венам не льется. Напор такой, цистернами качай черное золото.

Не смогла убить. Хотела, по глазам видел, что хотела. С какого перепуга тогда восторгом кроет, что не смогла.

Тук… тук… тук..

Отсчитываю ритм и на сотом биении сбиваюсь. Ошалело долбит, якобы его на клеммы подсадили, и напряжение не проверили.

Тук.. тук.. тук..

Запускается. Ебашит на полную мощь ….

Тук… тук.. тук ..

Еще чаще…. Быстрее….тук..тук… Пиздец, взрывается…

Шиза. Мания. Одержимость. Уходят в один показатель — всепоглощающего обострения.

Пру напролом. Опрокидываю Каринку на кровать. Наваливаюсь. Погребаю под собой. Кручу нами простыни, толкая ее по пружинящему от тряски матрасу. Одуревшим кровососом к шее присасываюсь

— Больно ..Прекрати..Псих… — тонкий визг.

Лбом прижимаюсь и слизываю с нее, побежавшую шершавой струйкой, дрожь . Руками двигаю задирая юбчонку.

Блядские чулки — помеха. Стучит в мозгах. С накалом. Поскорее дотронуться до ее живой трепещущей плоти. Потрогать…. Ощутить… Вживую… Без преград.