Чтение онлайн

– Жди. Постараюсь что-нибудь придумать.

В этот момент Софие совсем некстати вспомнился один сон, который ей снился еще когда девушка училась во втором классе Смольного. То, как девушка умирает при родах в одной из тюрем Москвы.

«Лишь бы он не стал вещим», - подумала она, - «А так, уж очень похож на теперешнюю ситуацию».

– Эми, - обратилась девушка к подруге, которая находилась в той же камере, - Помнишь, в Смольном, этой зимой вы на пару с доктором твердили, что я выкидыша не переживу. Так вот, что-то мне подсказывает, что и на роды это распространяется. Так что помру я, наверное, боюсь этого очень сильно. Так бы кесарево сделали, будь я на воле, а здесь никто этим заниматься не захочет. Даже врача позвать не могут. Так что, если врач так и не придет – придется тебе роды принимать. Ты же сестра милосердия, все-таки.

Через пару часов в камеру вошел врач. К этому времени София уже почти родила.

– Кто у меня? Мальчик, девочка? – спросила она врача.

– Девочка.

– Назовите ее Собольниковой Софией Львовной, в честь матери и дедушки. Может быть, она вырастет счастливее своей матери, - сказала София.

Девушке было очень плохо, она была практически без сознания. В этот момент у врача, который принимал роды, появилось сострадание к девушке.

– Ты, это, постарайся не помереть, а я что-нибудь придумаю, - сказал он.

Однако девушка никак не восприняла слова врача и вскоре провалилась в беспамятство.

София пришла в себя через два дня, в каком-то незнакомом помещении.

«Вот не зря я еще зимой Эми говорила, что как я буду рожать, если так организм ослаблен», - подумала девушка, - «А где это я?»

– О, очнулась, - вдруг сказала какая-то женщина в углу, - Почти два дня пролежала без сознания.

– А где я? – удивилась София.

– Какая разница где, на воле ты, - ответила женщина, - В общем, слушай. Ты, София Собольникова, по всем документам умерла два дня назад при родах. Врач тебя тайком вывез сюда. Сейчас пройдет неделька, окрепнешь, и давай, дуй за границу. Паспорт готов, а в России тебе оставаться нельзя. Естественно, если на Север не хочешь.

Удивленная София не знала, как реагировать, хотя, конечно, она была безмерно рада всему происходящему.

– А ребенок где? – спросила она.

– Елизавета Романова себе забрала. Ты же ей письмо писала, - ответила женщина, - Все передали, и ребенка, и письмо, и то, что ты дочь назвала Собольниковой Софией Львовной. Имя материно, отчество дедушкино.

«Да, отчество дедушкино», - подумала София, - «Потому что имя отца никто толком не знает, да и просто, в знак уважения, хороший человек был».

– Прямо себе решила ребенка взять? – удивилась София и, получив утвердительный ответ, сказала, - Надо же, какой человек хороший. Я просила пристроить куда-нибудь, чтобы не в первый попавшийся приют пошла, а она решила себе оставить.

Прошло около недели. София, держа в руках паспорт на имя Яковлевой Евдокии Семеновны, поблагодарила ту женщину, что привела ее в чувство, передала через нее благодарность тому самому врачу, который все это организовал, и села в поезд, чтобы уехать в Швейцарию.

«Пошла Соня по тятенькиным стопам… И по идеологии, и даже по организации жизни. Якобы умерла, а добрые люди выходили и за границу отправили. Посмотрим, что меня там ждет», - думала София и смотрела в окно поезда.

========== В Швейцарию и обратно ==========

В начале июля 1888 года София, или Яковлева Евдокия Семеновна, окончательно обосновалась в Швейцарии. Девушка решила пожить пока что за границей, скрываясь от неизбежной ссылки в Неноксу и, возможно, еще одного приговора из-за той самой песни на выпускном балу.

Жизнь Софии была донельзя размеренна и однообразна – девушка ходила на работу в контору, возвращалась обратно, повсюду слышала нерусскую речь и тосковала по Родине.

Девушка попыталась устроить свою личную жизнь, надеясь, что это хоть как-то скрасит ее тоску и заставит пустить корни в Швейцарии, однако, это ей никак не удавалось.

«В России, будто, сами мужики ко мне липли, а здесь… Никто со мной не знакомится, а сама я знакомиться не умею».

В июне 1889 года, совершенно глупо прожив год на чужбине, София решила пойти в местный бар. София прошла к одному из дальних столиков и совершенно случайно задела официанта, который нес пиво одному из посетителей.

– Простите, фройляйн, - сказал официант, пролив бокал на девушку.

– Простите, - примерно одновременно с ним сказала София, - И мне тоже, пива принесите.

Просидев с этим бокалом пива до самого закрытия бара, София скучала, тосковала по России и думала о том, что пора бы и уезжать.

– Фройляйн, мы закрываемся, - будто очнулась София от голоса официанта, быстро допила пиво, расплатилась за него и вышла на улицу.

На улице, сидя на лавочке, девушка все так же грустила и смотрела куда-то вдаль.

– Фройляйн, вы почему такая грустная? – спросил официант, уже уходя домой с работы, - Неужели из-за этого инцидента?

– Нет, - грустно ответила София, - По мужу скучаю.

Вспомнив Алексея, девушка заплакала.

– И надолго вы с ним расстались? – спросил официант Софию.

– Надолго, - ответила девушка, - Умер он.

– Соболезную, - сказал официант.

София, тем временем, вспомнила, как в институте она однажды ходила к ясновидящей, которая жила в заброшенном доме неподалеку, чтобы узнать о своем будущем.

«- Здравствуйте, Ефимия Родионовна, - сказала София, застав женщину где-то в саду, - Я вам принесла немного гостинцев. Простите мою наглость, но хочется немного заглянуть в свое будущее.

София достала пирожки, принесенные из кухни института.

– Скоро вы покинете институт. Но этот уход не принесет вам радости, как если бы вы выпустились. Будет суд. Будет неожиданная встреча. Я не хочу больше говорить.

– Вы, верно, устали? Может быть, я зайду позже?

– Нет, я не к тому. Зачем вам знать будущее? Живите лучше спокойно.

– Наша цель будет достигнута?

– Да. Но дальше все пойдет не по плану. Ничего не изменится в стране. Лет на тридцать точно.

– А сколько мне жить осталось? Хочется провести время с максимальной пользой. Я увижу то самое новое будущее?

– Так и проводите его с пользой. Я не могу сейчас назвать дату вашей смерти, я это не вижу.

София попрощалась с ясновидящей, поблагодарила ее и вышла. Девица была в полной уверенности в том, что она не захотела ей что-то сказать.

“Высшей меры не будет. Несовершеннолетняя, беременная. А все остальное - ерунда, мелочи. Переживу как-нибудь”, - подумала София.»