Чтение онлайн

София кратко пересказала свою биографию, как была за границей, а потом решила вернуться. Мария внимательно слушала девушку, а потом спросила тот вопрос, который не давал ей покоя в последние несколько минут:

– Соня, каковы планы на будущее? Снова в институте прячешься?

Решив не скрывать ничего, ведь девушка знала, что Мария не выдаст ее, София ответила:

– Да, мадам. Снова прячусь в институте и основала уже свой кружок.

– Может быть, не стоило? – спросила Мария, - Один раз от высшей меры пронесло, может, не стоит еще раз рисковать?

– Стоит, мадам, - ответила девушка, - Делать нечего, биография поломана еще лет пять назад, ну уж три с половиной года точно, дело тятеньки само себя не закончит, нужно достигать своей цели.

Немного поспорив о том, что эти методы борьбы неправильные, Мария вернулась обратно, напомнив девушке, чтобы она старалась не попадаться на глаза мадам Пуф.

«Да, теперь главное Анютке не попасться», - подумала София, - «Для полного счастья только этого мне не хватало, выгонит она меня отсюда сразу, если полиции не сдаст. Она ведь меня и с длинными волосами помнит, и стриженую, так что вычислить меня будет весьма легко».

Но удача улыбалась девушке, с мадам Пуф она практически не встречалась, а если встречалась, то не привлекала к себе никакого внимания. С другими работниками института девушка не пересекалась тем более.

Однажды, работая на кухне, София немного порезала палец. Это побудило девушку сходить в лазарет, чтобы обработать порез.

София подошла к доктору, объяснила ситуацию и сказала, что справится сама, без его помощи. Девушка протянула руку, чтобы взять с полки йод и увидела, как удивленно смотрит на нее врач.

– Софья, - услышала девушка и поняла, почему Геннадий Григорьевич ее узнал. Слегка оголилось запястье, и стал виден шрам.

После рассказа о том, как прошли эти годы, Геннадий сказал девушке:

– Из врачебного интереса исхожу, пожалуйста, покажи руки. Интересно же знать, как все теперь, зажило или нет?

– Все зажило, - сказала девушка, закатывая рукав, - А вот синяя полоска никак не хочет сходить. Все заграничные врачи в голос твердили, это на всю оставшуюся жизнь, особая примета.

– Ну ничего не поделать, я тем более помочь не могу, - ответил Геннадий. Услышав вопрос девушки, как дела, как семья, он ответил:

– Дела хорошо, женился два года назад, детки родились. А твои дети как сейчас?

– Старшие у Бирюковых, младшая у бывшей начальницы, четвертый ребеночек, доченька, за границей родилась и там же похоронена, - ответила София.

Поговорив некоторое время с Геннадием, София вернулась в свою комнату. Она еще раз убедилась в том, что узнать ее – довольно просто, поэтому решила стараться изо всех сил, чтобы кроме Марии и Геннадия ее никто не узнал.

Ноябрь 1890.

Редкий вечер София засыпала, не пролежав час-полтора, погрузившись в воспоминания. Девушке не хватало прежней жизни. Даже не той, когда она была воспитанницей института благородных девиц гарпией Софией Собольниковой, а той, когда она была любимицей мамы и папы, девочкой Сонечкой.

София часто прокручивала перед сном воспоминания из своей той, самой прежней жизни, которая была наиболее радостна для нее и которая окончилась навсегда пять лет назад.

– Соня, пошли заниматься, уже время, - слышится голос матери, Екатерины.

– Иду, мама, - отвечает София.

– Что у нас по плану? История? – говорит Екатерина, - Кажется, прошлый раз мы с тобой на восстании декабристов остановились.

– Да, - подтверждает София.

Мать с дочерью читают книгу, а после чего обсуждают прочитанное.

– Глупый шаг, совершенно необдуманный поступок, который привел к таким грустным, хотя и вполне логичным и правильным последствиям, - говорит Екатерина.

– Я не понимаю, а зачем было такое устраивать? – удивляется София, - Зачем вообще Конституция нужна? И без нее неплохо живем.

– Девочки, вы полностью правы, глупость полная, - раздается голос отца, который еще не успел побывать на дне жизни в Средней Азии и увидеть все своими глазами, - Некоторым же не живется спокойно.

Спустя час урок истории окончен.

– Давайте музицировать, - говорит Екатерина и садится за фортепиано. На весь дом слышится музыка Чайковского, пьесы, потом романсы, которые поются всей семьей.

После вечернего чаепития на веранде, семья возвращается в дом. София идет в свою комнату читать какую-нибудь книгу, вроде приключений или легкой любовной лирики, родители мирно беседуют в гостиной и что-нибудь обсуждают и вспоминают.

«Узнала бы мамочка, что Соня бомбу собрала и в царскую карету бросила – в гробу бы перевернулась», - плача, подумала София, - «Бедная мамочка… Знала бы ты, что двое деток Сони живут у чужих людей, от третьего ребенка твоя доченька дважды пыталась избавиться, да все не получалось, когда ты двадцать три года в браке забеременнеть не могла… Знала бы ты, что Соня не просто без венчания с мужчиной в постель ложилась, а еще и от жандармов откупалась подобным образом… Да от разрыва сердца умерла бы в тот же миг, творческая натура, пусть даже и не желающая терпеть порядка, но высоких нравственных качеств».

Перевернув подушку к лицу другой стороной, так как эта была уже напрочь мокрой от слез, София начала думать дальше.

«Знал бы тятенька, что Соня второй раз была в положении не в браке… Не узнал, к счастью, и не узнает уже. И Мария Ивановна вряд ли узнает, что мы с Алешенькой не венчаны были. А тятенька, наверное, узнав обо всем об этом расстроился бы сильно. Может быть, даже ругать бы начал, хотя что он, что мамочка, голоса на Соню не повышали. Помнится, мы с Ваней однажды на диванчике в губы целовались, так тятенька потом говорил, что неприлично так поступать приличной девице, которая знает чувство собственного достоинства, и шутя потом говорил, что в комнате меня закроет и больше не выпустит, пока не одумаюсь. А тут… Отец третьего ребенка толком неизвестен, хотя по срокам можно сделать какие-то догадки насчет Сергея…»

София встала, подошла к окну и начала вспоминать дальше.

«А как хорошо мама шила, какие платья у меня были…» - подумала девушка, - «Многие спрашивали, к какой портнихе вы ходите, так нравились фасоны и подбор тканей. А мамочка говорила, что сама все шьет. Вот руки были золотые у человека… И ведь к модистке она практически не ходила, сама себе белье шила. А вот я этим похвастаться не могу, и шить умею средне, и белье не могу себе делать. После недавних родов грудь стала больше, приходится корсет носить, пусть даже не затягивая, а сделать я его не могу, пришлось немаленькую сумму отдать. Хотя зачем мне эти ленточки и красивые цвета, все равно раздеваться не перед кем, никто не увидит. А Александра я так редко вижу, что не столь важно, в чем я одета, лишь бы увидеть его… Хорошо, что Геннадий тогда просветил меня на тему вопросов зачатия детей, а то рожала бы каждый год по ребенку, это неплохо, но сейчас это ни к месту совершенно. Новых сирот выпускать в большую жизнь. Да и вообще, то что Геннадий мне рассказал, надо в обязательном порядке всем рассказывать, чтобы знаний в голове побольше было. Такое и в семье лишним не будет, знания вообще редко лишними бывают… А то бегать потом по бабкам грешно, да и опасно, я дважды чуть было насмерть не отравилась.»