Чтение онлайн

Но вернемся же к нашей истории. Подвел начальник отделения итоги работы за ночную смену, а про мое задержание ничего не сказал. Только когда всех отпустил, обратился: «А вы зайдите ко мне». Я шел за ним в кабинет и думал, что он хочет отметить меня лично, наверное, премию даст.

Зашел я в кабинет и, как положено, доложил. Так и так, прибыл по вашему приказанию. И тут уважаемый мной Павел Михайлович обращается ко мне с нецензурной бранью. Что, мол, ты делаешь, такой-этакий, с ума сошел, что ли?! Ты что, хочешь, чтобы тебя убили? Как смеешь ты, один, задерживать пятерых? Я опешил, но все же пытался как-то оправдываться, что человека грабили ведь, а пока я бы бегал, все бы скрылись. А он мне: «Тебе повезло, что сопляки были, а нарвался бы ты на настоящих бандитов, то лежал бы там, и оружие они бы с собой забрали».

В общем, навалял он мне «под завязку». На всю жизнь я запомнил, что геройство надо тоже с головой проявлять.

ЛОПУШОК.

Лето 1972 года было в самом разгаре, стояли белые ночи, погода чудесная. Люди толпами высыпали на набережную Невы, любовались разводкой мостов. На Адмиралтейской набережной, у памятника Петру Первому, было очень удобно наблюдать за подъемом моста Лейтенанта Шмидта и Дворцового моста. Где-то после трех часов ночи мосты обычно сводились, и народ постепенно начинал разбредаться по домам и гостиницам. Около пяти часов на улицах было уже пусто: одни уже легли спать, а другие еще не встали.

В одну из таких ночей я дежурил у гостиницы «Астория». Это одна из старейших гостиниц Ленинграда, она находится в центе города, и там всегда выставлялся пост – для поддержания порядка. Проживали в гостинице, в то время, в основном, иностранцы.

Вечерами людей было много, и мы дежурили у гостиницы, а под утро, когда уже все расходятся, начинали обходить прилегающую территорию.

В ту ночь вместе со мной дежурил Алексей. Вообще часов пять утра – особенно тяжелое время для дежурства: только присядешь и сразу же можешь отключиться. Пошли мы патрулировать по Почтамтской улице, примыкающей к Исаакиевской площади. Около одного из домов мы обратили внимание, что в машине находятся двое пацанят, лет по 12-14. Один сидел за рулем, а второй рядом с ним, и они болтали между собой. Увидев нас, они никакого беспокойства не проявили. Мы подошли к ним, и я спросил: «Ребята, а что вы здесь делаете?» Один из них ответил: «Ждем папу, сейчас на дачу поедем». Выражение лица у пацанят было совершено спокойным, никаких эмоций. Решили мы все-таки подождать, так, на всякий случай убедиться, что все в порядке. Ждем минут 10-15, а папы все нет. Спрашиваю я пацанов: «А где папа?». «Не знаю, – отвечают, – чего-то там застрял». «Ладно, пойдем за папой» – говорю я. Выходит один из автомашины, и мы с ним заходим в парадную, ведет он меня на последний этаж. Подхожу к дверям, звоню – никакой реакции. Звоню опять, никто не отвечает. Опять позвонил, опять молчание… Спрашиваю пацана: «Так где же твои родители?» Отвечает: «Не знаю, может, что-то случилось». «Ладно, – говорю я, – пойдем в милицию, а там и разберемся». Пошли мы вниз и только выходим из парадной, этот пацаненок кричит второму: «Беги!». И рванули они в разные стороны. Второй пацаненок, пока мы по дому ходили, вышел из машины и стоял рядом с Алексеем. Форма одежды у нас в тот период была наподобие армейской: пиджак, галифе и сапоги. Как рванули пацанята, мы за ними. Они налегке, в тапочках, а мы в сапогах и с пистолетами. Квартала два пробежал я за ним и выдохся, а он во двор заскочил – и был таков. Возвращаюсь я назад, а там уже стоит Алексей, тоже не догнал.

До дежурили мы до конца смены и все удивлялись – как пацанята себя так спокойно вели и выдержку какую проявили. Вот так мы «лопухами» и остались.

АНЖЕЛИКА.

Шло лето 1972 года, в разгаре были белые ночи, стояла чудесная погода. Я, молодой, здоровый, уже поступивший в университет на вечерний юридический факультет, стоял у гостиницы «Астория» на посту. Это особенный пост, так как проживали здесь в основном иностранцы. Поэтому этот пост находился в поле зрения наших «старших братьев», и уделяли ему особое внимание: следили, кто появляется из гражданских, контролировали и валютных проституток.

В то время, как известно, контакты с иностранцами были чуть ли не криминалом и строго пресекались: советские граждане не должны были соблазняться западными безделушками и западным образом жизни. Поэтому простые ленинградцы старались у "Астории" особенно не появляться, зато валютные проститутки, понятно, с удовольствием там крутились. Среди них было много симпатичных девчонок, которые даже имели высшее образование, но "красивая жизнь" их почему-то постоянно манила. Среди туристов-иностранцев они пользовались большим спросом, многие выходили замуж – в большинстве случаев за финнов, они очень любили наших девушек – и уезжали. Будучи замужем, они приезжали к нам уже в качестве туристов, подчас окруженные целой свитой, и любили дарить подарки постовым милиционерам, которых знали в лицо – за постоянные задержания в их "прошлой жизни".

Постепенно между постовыми милиционерами и валютными проститутками сложилось взаимопонимание: девушки не должны были нарушать общественный порядок, приставать самим к иностранцам, болтаться пьяными по гостинице, а милиционеры – обращать на них особое внимание. Если же девчонки нарушали установленный порядок – их наказывали, обычно привлекали к административной ответственности за мелкое хулиганство – то есть арестовывали на десять суток. В то время за мелкое хулиганство, включая и нецензурную брань в общественном месте, (сейчас надо было бы каждого второго привлекать), полагался арест аж до 15 суток.

Так вот, будучи на таком посту в одну из ночей, я обходил территорию у гостиницы. Времени было около пяти часов утра, народ почти весь уже разошелся. И тут я обратил внимание на одну парочку: девушка сидела на коленях у мужчины и подпрыгивала. Вокруг никого не было. Я спокойно направился к ним посмотреть, что там происходит. Подошел вплотную, и что же я вижу: прямо в центре города, на скамейке, совокупляются, так сказать! Я подал голос – что это, мол, вы тут делаете. А они ноль внимания, никаких эмоций, я имею ввиду в отношении меня – слишком углубились в эмоции собственные. Она знай себе – прыгает и прыгает. Я возмутился, подошел к ним и снял девушку с коленей мужчины, нечего им прыгать в общественном месте, да еще и в присутствии представителей власти. Оба они были здорово пьяны и вообще никак на присутствие милиционера не реагировали. У мужчины я потребовал документы, он с большим трудом, наконец, сообразил, кто с ним разговаривает, и предъявил паспорт. Оказалось, что он финн и проживает в этой самой гостинице. Я велел ему идти спать, а девушку повел в штаб ДНД – оформлять задержание. Она была абсолютно никакая, спокойно встала и пошла со мной, взяв меня под руку – по всей видимости, посчитала, что гулянка продолжается. Я, довольный, что не надо тащить, иду рядом. Прошли так мы под ручку метров, наверное, 100, и тут она стала приходить в себя. Посмотрела на меня внимательно и как завопит: «Мент, ах ты мент поганый!» и с кулаками на меня набросилась. Оставшиеся 100 метров до штаба ДНД я тащил ее полчаса, такое бурное неповиновение она мне оказывала. Мое общество, когда она поняла, кто я, ей явно пришлось не по вкусу, но что уж тут поделаешь – "такова се ля ви".

В штабе ДНД девушка уже пришла в себя окончательно, признала свою ошибку, стала просить прощение и предлагать бесплатные сексуальные услуги. Хотя девушка и была весьма симпатичной, но ее предложение меня не прельстило, и был оформлен протокол. Анжелика, так звали девушку, получила семь суток административного ареста за мелкое хулиганство и оказание неповиновения работнику милиции.

К слову вспомнилась одна байка, передаваемая их поколения в поколения сотрудниками милиции:

дело также было летом, в дежурную часть Первого отделения милиции поступило заявление, что на памятнике Петру Первому, под конем, сношаются парень с девушкой. Тогда у нас в СССР секса не было, посему немедленно выехал наряд милиции. И действительно, под конем задержали парочку – оба трезвые, муж и жена. Их доставили в отделение, где выяснили, что они только что закончили один из вузов Ленинграда и были направлены на работу куда-то на Север, а перед отъездом решили зачать ребенка в каком-нибудь историческом месте и выбрали для этого именно Медный Всадник.

Посмеялись все в отделении и их отпустили, нельзя же, право, такое историческое событие ломать.

ИЗНАСИЛОВАНИЕ.

На дворе стояло лето 1975 года. Я дежурил по отделению милиции. С утра никого не было, и я надеялся, что, может, так все дежурство и проскочит. Когда же я вернулся с обеда, под дверью кабинета сидели две молодые женщины, по виду – обычные работяги. Так оно потом и оказалось, обе работали на Ленинградском Адмиралтейском объединении малярами. Так вот, одна из них, увидев меня, стала вести себя весьма агрессивно и заявила: «Что же это происходит, уже милиция насилует на улице. Немедленно постройте всех милиционеров». Я пригласил их пройти в кабинет и объяснить, что все это означает, что произошло и почему звучат такие заявления. Надежда, так звали крикливую даму, опять завелась и стала кричать, что милиция насилует на улице. Наконец мне удалось ее успокоить и выяснить, что ее подругу, Наталью, вчера вечером изнасиловали восемь сотрудников милиции. Тогда я попросил Надежду помолчать, а Наталью – подробно рассказать, что же все-таки с ней произошло.

Наталья, как я уже говорил, работала на ЛАО, была замужем, у нее был ребенок восьми лет. На работе она познакомилась с неким Федором, и она договорилась встретиться с ним после работы, вместе провести время – ну уж очень понравился ей Федор, бывает такое: семейная жизнь стала пресной, и захотелось Наталье чего-то особенного. В общем, адреналина не хватало.

Работу они оба, Наталья и Федор, закончили в 17 часов, встретились на проходной, пошли в магазин, купили бутылочку вина, закуски и направились в дом на Дровяной улице, недалеко от площади Репина, находящийся на капитальном ремонте. В то время не было гостиниц, где можно было снять номер на несколько часов, не было такого множества кафе и ресторанов, как сейчас, а в тех, что были, цены прямо-таки кусались. Любителей выпить всегда было много, но все они предпочитали парадные, подоконники, скамейки в садиках (здесь необходимо было не терять бдительность, милиция могла поймать и оштрафовать за распитие спиртных напитков в общественном месте). Были, конечно, в то время столовые, но в них распивать спиртные напитки было запрещено, персонал за это могли оштрафовать, поэтому они следили за порядком. А потому работяги пристраивались везде, где только можно было, особенно около пивных ларьков, коих по городу было много. Там продавали пиво, закуску, а водку люди с собой приносили (как известно: ведь пиво без водки – деньги на ветер). Ну да ладно, это все мелочи.