Чтение онлайн

Одно из важнейших достоинств Генриха Наваррского — это то, что он с самого начала и последовательно был против любого иноземного вмешательства в дела Франции. В отдельных случаях он нанимал иностранные отряды, но поэтапно отказывался от их участия в войне. Надо сказать, что подобные «наскоки» кальвинистов извне (например, помощь голландцев адмиралу Колиньи) не давали заметных результатов.

Со временем, после смерти Карла IX, Генрих Наваррский разумно сделал своим единственным союзником нового французского короля Генриха III — став на его сторону и вместе с ним начав сражаться за то, чтобы во Франции установилось политическое равновесие.

В 1584 году умер брат короля Генриха III, четвертый сын Екатерины Медичи герцог Алансонский. Как и старшие братья, он жил недолго и не имел детей. После его смерти Генрих Наваррский сделался наследником престола. Самым близким, но, как выяснилось, не единственным. Кроме того, Генрих III был женат, и его супруга еще могла родить ребенка. Кроме того, Гизы никак не желали видеть кальвиниста правителем Франции.

Генрих Наваррский запомнился современникам как человек исключительных личных качеств. Во-первых, он был отчаянно храбр. Во-вторых, склонен к авантюрам. Будучи чрезвычайно женолюбивым, он мог рваться к даме на ночное свидание, зная, что на балконе его ждет засада с ножами. Отчаянный, физически сильный, с настоящим мужским характером, он никак не устраивал Гизов. Поэтому они выдвинули своего ставленника. Им стал кардинал Бурбонский — дядя Генриха Наваррского, человек старый и слабый. При нем Гизы были бы реальными правителями. Важно и то, что католический кардинал точно не мог иметь законных детей.

Кардинала Бурбонского поддержал Папа Римский. А Генриха Наваррского отлучили от церкви, что делало его кандидатуру сомнительной.

В ходе так называемой «войны трех Генрихов» войска Генриха Наваррского контролировали треть французской территории. Париж подчинялся Генриху Гизу. От Генриха III в этот момент мало что зависело. Фактически он был в положении полководца, который должен был использовать военную силу, чтобы отстоять свою власть.

Но в 1589 году он погиб от руки убийцы, монаха Жака Клемана. Кто стоял за этим фанатиком, точно неизвестно. Это могла быть любая из противоборствующих сил. Скорее всего, убийство организовали те, кого пугал союз короля с подозрительным наваррцем.

Умирая, Генрих III сказал, что передает престол своему родственнику Генриху Наваррскому. Тем не менее Франция не распахнула объятий навстречу этому еретику. Он стал королем без королевства. Ему пришлось долго воевать за свои права.

С 1589 по 1593 год война не прекращалась. И стало ясно, что Париж никогда не признает короля-кальвиниста. А Париж — это большая сила, основные французские капиталы. Без налогообложения и экономики столицы невозможна устойчивость двора. Поэтому в 1594 году Генрих в очередной раз меняет веру. Наверное, крылатую фразу «Париж стоит мессы» ему приписали, но приписали абсолютно точно.

27 февраля 1594 года Генрих IV коронован в Шартре. Почему не в Реймсе, где должны были короноваться все французские короли? Реймс оставался в руках Лиги.

У Генриха IV был трудный путь. Трудный и кровавый. Но не в том смысле, что он беспощадно убирал соперников с дороги. Нет, этого он не делал. Просто шла война. Война, которая началась задолго до него.

В 1598 году подписан знаменитый Нантский эдикт. Слово «толерантность» в современном значении тогда не применялось. Поэтому закрепилось название Эдикт о веротерпимости. Эдикт о правах меньшинства. Это был величайший компромисс на фоне безумного кровопролития, чудовищных зверств, в эпоху страшного разгула религиозного фанатизма. Разделял ли Генрих дух этого великого документа? Да! Известны его слова: «Мы не должны делать никакой разницы между католиками и гугенотами. Мы все должны быть хорошими французами». Это заявление человека, способного мыслить государственно и думать о возрождении Франции.

В сущности, французская нация уже сложилась. И у Генриха, наваррца, уроженца области, обладающей большим этническим своеобразием, есть представление о том, что он — часть Франции. Он сопоставим в этом разумном взгляде на вещи с английской королевой Елизаветой. Не случайно он с ней переписывался. В письмах он пылко говорил о важности добрых взаимоотношений. Конечно, расточая ей комплименты, он льстил ее женскому тщеславию, играл на ее женском кокетстве, лишь бы противопоставить добрососедство с Англией напряженным отношениям с суровой католической Испанией.

Оказавшись у власти, Генрих пустил в ход многие свойства своей натуры. Прежде всего — склонность к здравому рассуждению. Когда ему говорили: зачем покупать союз богатого семейства, не лучше ли пойти на него войной, он отвечал: «Я подсчитал! Воевать будет дороже!»

Но кроме здравомыслия у него было обаяние. Иногда он демонстрировал черты поведения политика-популиста. Любил хлопнуть по плечу человека относительно простого. Знаменитым стало его заявление: «Мечтаю, чтобы у каждого крестьянина на столе была жареная курица или курица в горшке». То есть он стремился к тому, чтобы народ не был постоянно голоден.

Генрих действительно много делал для того, чтобы избавить Францию от последствий тридцатилетней гражданской войны. Он проводил реформы, покровительствовал торговле, увлекался строительством, архитектурой, и порой его упрекали в том, что он слишком много этим занимается. Но ведь это был путь к возрождению блеска Франции!

Исключительно умного человека, своего друга (причем протестанта!) Сюлли Генрих IV назначил на странную должность, которую сам изобрел, — сюрин-тендант финансов. По сути же Сюлли был премьер-министром.

При дворе Генриха IV сложилась, как сейчас сказали бы, «команда» политиков — и католиков, и протестантов — «добрых французов», думавших об интересах страны. Он умел назначать на должности людей компетентных и дальновидных. Без воровства, конечно, как везде и всегда, не обходилось, но его министры были заняты не только воровством.

Поразительное здравомыслие Генриха в какой-то степени было предопределено тем, что он, в соответствии с желанием родителей, вырос среди крестьянских детей. Вместе с простыми людьми он скакал на лошадях, охотился. Это, вероятно, сказалось на его характере.

Необычную для эпохи терпимость демонстрировал Генрих IV и в личной жизни. В течение 28 лет официального брака с Маргаритой Валуа он поддерживал с ней корректные отношения. Но через много лет король все-таки затеял развод. Он спохватился: ему необходим был законный наследник!

Развод оказался тяжелым. Шесть лет Генрих и Маргарита не могли получить разрешения от Папы Римского. Папа не доверял «перебежчику» и почти откровенно торговался: если и уступить, то подороже, получить какую-нибудь большую выгоду.

Наконец в 1599 году пришло разрешение Папы, а в 1600-м состоялся брак с Марией Медичи, племянницей великого герцога Тосканского. В основе этого брака лежал очень точный расчет: Генрих был должен герцогу крупную сумму денег, которую занял во время войны. Женитьба не только избавила его от долгов, но и позволила получить приданое.

Задумываясь о наследнике, Генрих явно боялся повторения судьбы рода Валуа. В этом смысле несколько удивительно, что он решился на брак именно с Медичи, ведь он был свидетелем того, как все четыре сына его тещи — Екатерины Медичи — угасали один за другим, причем ни один из них не имел нормального потомства. Но люди Средневековья не знали генетики. В данном случае неведение оказалось на руку королю: у него родились здоровые дети.