Чтение онлайн

– Хочешь, я его вышвырну? Выбирай, в окно или за ворота? – подошел он ближе и опустил руки мне на талию. Я подняла голову.

– Я хочу. Нет, я требую! Не смей больше обижать слабых. Я ненавижу это в тебе, – серьезно посмотрела ему в глаза. Тот снова надулся.

– Я не виноват, что все вокруг меня такие «слабые», - передразнил он меня.

– И, тем не менее, я прошу тебя совершенно серьезно. Это ниже твоего достоинства. Просто игнорируй. Ты и взглядом можешь ниже плинтуса опустить. Ни к чему рукоприкладство. Не пачкайся. Не могу смотреть, как ты бьешь кого-то. Я не смогу быть рядом, если ты не будешь держать в узде свою силу. Лучше направь ее в другое русло, – под конец фразы я уже едва не плакала. Сама не знаю почему. Но мне ужасно не нравится мысль, что он намеренно причиняет кому-то физический ущерб. Как будто он душу свою пачкает жестокостью.

– Ладно, - тихо согласился Ваня, опуская взгляд на мои губы. – Есть тут одно русло, которое интересует меня больше других.

Он обнял и настойчиво поцеловал меня. Не ответить было невозможно. Оторвавшись друг от друга через несколько долгих минут, мы выглядели ужасно. Растрепанные волосы, измявшаяся форма. Я смущенно отвернулась к зеркалу. Ох, развратная девица! Целоваться в туалете. В мужском! Умыв пылающее лицо, я обернулась к довольному Ивану тоже счастливо улыбаясь.

– Ладно, - деловито заявила я, пытаясь скрыть смущение и смотря куда угодно, только не на Царева. – Будем считать, что конфликт исчерпан. Надеюсь, больше подобных ситуаций не возникнет.

– Как говорит няня, ты - деловая колбаса. Пойдем, поедим, – усмехнулся Царев и потащил меня за руку в столовую.

Глава 10

Деньки защелкали один за другим. Времени на частые встречи у нас не осталось. Второй курс, не смотря на новые предметы, все же казался легче, чем первый. Теперь мы, второкурсники, были не новички, в теме, знали преподавателей и как себя с какими вести, поэтому учиться стало проще. Еще не так сильно загружены, как старшие курсы, но уже отвыкшие от школы и привыкшие к длинным лекциям и семинарам. По сравнению с прошлым семестром, мне училось гораздо легче и приятнее. Без постоянных опасений, что меня побьют или унизят, я смогла сосредоточиться, наконец, на учебе, не забывала работать, ну и изредка на свидания, конечно, ходить. С Царевым мы ругались ничуть не реже прежнего, но это были ссоры веселые и приятные, особенно примирения.

Поначалу мне казалось, что не такие отношения должны быть у влюбленных, но вскоре отбросила эти мысли. Просто у нас такой стиль общения. Главное – нам обоим комфортно и все устраивает.

Прошло уже почти два месяца с начала учебного года. И за это время я успела приобрести нового врага в лоснящемся лице Осиповой Евдокии Всеволодовны. Она точно мне мстила за ее знакомство с моим парнем. На каждом занятии по документообороту она прохаживалась на мой счет. Умудрялась находить ошибки абсолютно в каждой моей работе, едва не в каждой фразе. Даже Игорь заметил ее придирчивость и несколько раз, когда ее претензии и исправления на практических занятиях выходили за рамки разумного, вступал с ней в спор. Это не выглядело, как защита, он скорее просто дискутировал, но я была ему благодарна за то, что он переключает ее внимание на себя, даруя мне короткую передышку от придумывания ответов на бесконечные идиотские вопросы.

Еще значимым моментом стало то, что я приобреларепутацию главного защитника обиженных и оскорбленных. Уже не раз я слышала, как меня называют втихомолку мать Тереза, или просто мать. Мне показалось это смешным. Нет, ну а почему нет? Положение возлюбленной самого Царева развязало мне руки. Теперь, если я становлюсь свидетелем насмешек или травли кого-то, незамедлительно вступаюсь. Мне теперь никто не перечит. Это очень положительно влияет на самооценку. Она, кажется, уже до небес взлетела. Все чаще я стала замечать, что становлюсь самовлюбленной. И с одной стороны мне стыдно, а с другой - я горда собой. Помогаю всем нуждающимся, они меня благодарят, иногда помогают информацией интересной и полезной. А когда тебя все время благодарят, поневоле начинаешь думать, что этого заслуживаешь.

Что-то я углубилось в самовосхваление. Итак, за два месяца почти ничего важного не произошло. Только у меня появился кто-то вроде поклонника. Я на свою голову спасла этого прилипалу по имени Илья от Царева, а потом еще несколько раз от других студентов. Они восприняли его после сцены в кафе, как очередную грушу для битья, но я быстро их приструнила. Теперь он таскается за мной повсюду, рюкзак мой носит, по утрам перед универом на остановке дожидается, когда Царев не может меня подвезти из-за занятости, кофе все время угощает. Поначалу он жутко раздражал меня, но сейчас я как-то привыкла уже. Он не плохой, не зануда, все время истории забавные рассказывает, я уже даже смеялась с ним несколько раз. Добрый малый. Хотя он и первокурсник, ему двадцать уже. Учился он за границей, поэтому поздно закончил школу. А еще он настоящий компьютерный гений. Я его с Истоминым познакомила в надежде, что они быстро найдут общий язык, но Олега он почему-то страшно бесил. Наверно потому, что Илья частенько давал ему советы по работе и, похоже, был в этом плане более продвинутый пользователь ПК. Я только посмеивалась, наблюдая за их перепалками. Олег называл его малолеткой, я прилипалой, но он не обижался. Он, кажется, вообще не умеет обижаться и держать зло на кого-то. Потому он мне и понравился со временем.

Царева он бесит еще больше, чем Олега. Он все время прогоняет его, когда тот появляется рядом со мной при нем. И делает это часто очень грубо, за что я не устаю его отчитывать. Но Илья всегда возвращается.

В последние дни октября стало холодать. Небо не уставало проливать на головы и зонты горожан холодные дожди. Близился мой День рождения. Второе ноября совсем скоро. Я стану совершеннолетней совсем скоро! Царев в эти дни ведет себя странно. Как будто хочет мне что-то сказать, но не решается. Мне интересно, знает ли он о моем Дне рождения? А спрашивать как-то неудобно. Хотелось бы провести этот день рядом с ним.

Меня все чаще стали посещать смущающие мысли по поводу наших эмм… интимных отношений. Мне кажется, что я уже к этому готова. Но Царев никогда не переходил черту, никогда не распускал рук. Я даже начала переживать, а вдруг он меня не… вдруг я ему не интересна в этом плане? В конце концов, вокруг полно девиц с гораздо более выдающимися достоинствами. А меня сексуальной может назвать только какой-нибудь педофил, простите. Все чаще я стала недовольно разглядывать себя в зеркале. Я выгляжу почти ребенком! Небольшая грудь всегда скрыта высоко застегнутой форменной блузкой, ноги и так короткие, так еще под юбкой до колен прячутся.

Вот и сегодня, стоя в форме перед зеркалом, я хмурилась. Я собралась рановато, Ваня приедет только через двадцать минут. Может хотя бы пробовать выглядеть более соблазнительно? Ох, какое слово дурацкое. Да, Ди, ты та еще соблазнительница. Прям змея-искусительница. Хмыкнув, я подвернула немного юбку, открывая колени. Ничего вроде, но мало. Повинуясь глупому порыву, расстегнула две пуговички на груди. Галстук смотрится по-идиотски. Перевязала его на шею под воротник. Стриптизерша вылитая. Ругнувшись, вовсе его сняла. Да, так вроде ничего. Но все равно слишком скромно. Еще одна пуговица расстегнулась сама. А вот это уже явный перебор. Блин. Волосы распустила, подкрасилась немного…

Ох, След, какая же ты жалкая! Парня она собралась соблазнять. Курам на смех! Посмотрела на ноги. Подумав немного, сняла форменные гольфы и заменила их черными гетрами. О, а так очень даже ничего. Тяжелые ботинки отлично впишутся в образ. Еще раз критически себя оглядела. Почти ничего и не изменилось, да. Иван и не заметит, наверное.

Он вообще стал как-то реже на меня смотреть, а вот раньше подолгу разглядывал. А если я ему надоела? Обидная мысль неприятно кольнула. Что там советуют умные психологи из Вконтакте? В огонь любви надо или подкидывать дрова, или тушить его нахрен. Вот, я подкидываю. Оценим реакцию.

Телефон пропищал о сообщении. Не читая, я заторопилась вниз, уже зная, кто там меня ожидает.

Иван только вышел из машины подкурил. Печально как-то он смотрит на голубей, атакующих подоконник соседа сверху, который частенько их подкармливает. Услышав мое приближение, он опустил на меня глаза. И подавился затяжкой. Закашлялся. Я неуверенно замерла в трех шагах. Что-то он выглядит не сильно соблазненным. Закусила губу от волнения. Смущение опалило уши. Вот же я дура! А Иван, наконец, справился с кашлем, раздраженно отбросил в урну у лавки недокуренную сигарету и медленно осмотрел меня снизу вверх еще раз. Лицо его вытянулось, рот приоткрылся, брови сошлись на переносице. Руки беспорядочно, но очень возмущенно указывали то вниз, то вверх моей тщедушной фигурки, неуверенно переступающей с ноги на ногу.