От ненависти до любви 2. На пути в вечность
Шрифт:
– Тише. Они же спят!
– Живые хоть?
– Мамочка, - кто-то заплакал.
– Папа!
– Не ныть, сколько раз говорил, - проснулся Иван.
– Вы должны быть счастливы, что наши мучения последних лет кончились почти, - поддержала его я.
– Всем улыбаться и поздравлять нас со свадьбой, - отдал приказ дед.
– Поплакать можно будет на похоронах девятого числа. Вы же помните, что нас надо кремировать, а наш пепел смешать…
– Выкопать ямку в саду музея Слединых и высыпать его туда, посадить туда сосну и с трепетом растить ее, и каждый год всем вместе приезжать и устраивать праздник по случаю вашего упокоения, - продолжили нестройным хором заученное уже наизусть наставление старшей матери семейства.
– Молодцы какие, - умилилась сквозь слезы старушка.
– Не плачь, бабушка!
Посыпались заверения в любви, уважении и преданности семейным ценностям и идеалам, которым их научили их дорогие, но сумасшедшие предки.
– Вы разводились двенадцать раз, но мы ни разу не переживали по этому поводу. Мы видели вашу любовь и восхищались ей на протяжении всей нашей жизни. Мы выбирали себе спутников только по любви. И мы все благодарны вам за это. И что бы с нами не происходило, мы будем бороться, зная, как боролись и победили вы, - заплакала умиленная картиной Вика, которая уже дважды бабушка.
– Мы воспитали отличных детей, - умилился и Иван. – Я всех вас люблю, хотя не уверен, что могу упомнить все ваши имена.
– Да. Я спокойна, оставляя их. Они никогда не будут одиноки и беззащитны. За каждым из них стоит армия, - гордо вздохнула я.
– Пусть они все такие разные, кто-то умный, кто-то красивый, кто-то талантливый. Все они идеальные дети, родители, сестры и братья. Каждый из них знает, что его любят, - с такой же гордостью осмотрел бесчисленное семейство Иван.
– Он лучший отец, чем я мать. Но я буду и с того света присматривать за всеми вами.
– Мамочка!
– Бабуля!
– Подвиньте наши койки и обнимите нас все по очереди. Давайте, давайте. А потом пусть нас уже поженят. Нам пора уходить.
– Все ушли? – с трудом выговорил Иван.
– Да, ты всех разогнал. Но не думаю, что они уйдут далеко. Хорошо, что они здесь, - дрожащим шепотом ответила Диана.
– Дай мне руку, - прохрипел Иван, пытаясь справиться с приступом кашля.
– Это все твои сигареты, - сквозь слезы проговорила Диана. – Даже не думай умереть первым. Не поступай так со мной.
– Нет, леди вперед, - улыбнулся он сквозь болезненную гримасу. – Но если ты начнешь рыдать, то не гарантирую.
– Я слишком часто плакала, прости.
– И слишком часто извинялась, - с усмешкой добавил Иван.
– Прости, - снова вздохнула старушка.
– Я так счастлив. Каждый день был счастлив. И ничего бы не хотел изменить сейчас.
– Я тоже. Только одно.
– М?
– Я бы хотела сейчас дать тебе прикурить.
– Нет, я же бросил курить двадцать лет назад.
– Правда? Ты правильно сделал, - похвалила Диана, стараясь справиться с потяжелевшими веками.
– Ты тоже все сделала правильно.
– Я так счастлива сейчас, - повторила она его фразу, уже не помня, что он только что это сказал.
– Наши потомки прекрасны. Так счастлива каждый день. Ничего не хотела бы изменить.
– Я так обожаю твой склероз. Он очень милый, - с улыбкой потянул Иван.
– Ты очень милый. Когда не кашляешь. Не задерживайся на работе. Я приготовлю тебе сырный суп.
– А крылышки? Ты пожаришь мне куриных крылышек в соевом соусе?
– Конечно. Конечно, нет, тебе же нельзя жареное.
– Всего одно, - попросил дедушка.
– Ладно, - легко сдалась Диана.
– Завтра. А сейчас я хочу спать.
– Спокойной ночи, любовь моя.
– Ты тоже спи. Ты ведь так устал. И я устала.
Аппараты протяжно запищали, сообщая, что его любовь уснула навсегда.
– Я тоже буду спасть, - прошептал он и закрыл глаза, на ощупь отключая аппараты искусственных органов.
Они жили так долго. И так счастливо.
И умерли в один день.