Чтение онлайн

— Я — металлург, представитель самой мирной профессии, родился и вырос в солдатской семье, — сказал депутат Верховного Совета СССР, Герой Социалистического Труда сталевар завода «Красный Октябрь» А. Н. Поздняков. — В годы войны здесь, у стен Сталинграда, погиб мой отец, воин Красной Армии. Отсюда начал свой ратный путь старший брат. В моей памяти, в памяти моих сверстников имя Василия Ивановича Чуйкова неразрывно связано с именами самых близких и дорогих мне людей. Об их мужестве и героизме напоминают немые свидетели Сталинградского сражения, седой Мамаев курган и изувеченное здание заводской лаборатории на территории родного «Красного Октября». Сколько бы ни прошло времени, сколько бы ни сменилось поколений, но останутся вечной священная память о Сталинградской победе и светлый образ бессмертных защитников города на Волге…

В гвардейской армии я долго не задержался. В начале двадцатых чисел ноября 1944 года Василий Иванович снова пригласил меня на беседу. Разговаривали долго. Особый интерес был проявлен им к моему мнению о возможных направлениях армейского удара и участках прорыва. Мы детально обсудили каждое направление и каждый возможный участок взлома главной полосы обороны и заглянули не только в тактическую, но и в оперативную глубину. Беседа подходила к концу.

— Генерал Андреев! — вздохнув, сказал командарм. — Вам известно, что мы готовимся к наступлению? Успех наступательной операции во многом обеспечивают командные кадры. Вас я знаю по докладам и письменным боевым характеристикам. А самая действенная характеристика — совместно проведенный бой. С генералом Глазуновым мы провели несколько наступательных операций, и довольно хорошо. В сложной боевой обстановке друг друга понимали. Я не стал возражать против вашего назначения первым заместителем командующего 47-й армией нашего фронта. Не стану скрывать, это вызвано тем, что бывший командир 4-го гвардейского корпуса генерал-лейтенант Глазунов закончил курс лечения и возвратился в армию. Андрей Матвеевич! — тепло прощаясь, сказал Чуйков. — Признателен вам за работу по укреплению боевой готовности частей и соединений корпуса и полезную беседу. Мы с вами стоим на одной из главных дорог завершающего периода Великой Отечественной войны, желаю вам больших успехов, до новой встречи.

И снова я еду на «виллисе». Люблин, штаб 1-го Белорусского фронта. 19 ноября 1944 года. Очень тепло, как одного из старых сослуживцев, принял меня член Военного совета фронта генерал-лейтенант Телегин. Будучи слушателем Высшей пограничной школы, на лекциях и семинарских занятиях, руководимых старшим преподавателем К. Ф. Телегиным, я познавал курс партийно-политической работы в особой пограничной и боевой обстановке.

Тогда, в начале тридцатых годов, полковой комиссар К. Ф. Телегин был начальником политического отдела Казахстанского пограничного округа, а я командиром стрелкового батальона 13-го мотострелкового полка войск НКВД в Алма-Ате. Он проявил большую заботу о направлении меня на учебу в Военную академию имени М. В. Фрунзе. И вот мы снова встретились.

Разговор с генералом Телегиным я начал с официальной просьбы:

— Товарищ член Военного совета, прошу направить меня на должность, которую занимал ранее. Школу заместителя командующего армией я прошел в 1942 году на Ленинградском фронте.

Телегин с пониманием отнесся к моему желанию.

— Андрей Матвеевич! — сказал он. — В командование 1-м Белорусским фронтом вступил Маршал Советского Союза Жуков, 48-я армия, в которой вы ранее командовали 29-м стрелковым корпусом, вышла из состава нашего фронта и вошла в распоряжение 2-го Белорусского фронта. Приступайте пока к работе в соответствии с решением Военного совета фронта первым заместителем командующего 47-й армией. А о вашей просьбе доложу товарищу Жукову.

Не прошло и месяца, как мое желание было удовлетворено. Приказом командующего 1-м Белорусским фронтом Маршала Советского Союза Г. К. Жукова я был назначен командиром 125-го стрелкового корпуса 47-й армии. В корпус входили 60, 76 и 175-я стрелковые дивизии.

Интересна боевая история этих соединений, созданных в разные годы, но успевших в ожесточенных боях с гитлеровцами покрыть свои знамена неувядаемой славой.

6 июля 1941 года в Ленинском, ныне Октябрьском, районе Москвы формировалась 1-я дивизия народного ополчения, в которую вступило свыше 10 тысяч добровольцев из числа рабочих и служащих, интеллигенции района. Дивизия 9 июля 1941 года была выведена в Толстопальцево, где пополнилась батальонами народных ополченцев Сокольнического района столицы, Орехово-Зуевского и Ленинского районов Московской области.

Запись добровольцев народного ополчения проходила в обстановке исключительного патриотического подъема. В боевой строй становились люди пожилые и молодежь. Коммунисты, комсомольцы и беспартийные. Рабочие и служащие, преподаватели, студенты, научные работники. Записывались отцы вместе с сыновьями, бывшие участники гражданской войны и люди, никогда не бывавшие ни на войне, ни вообще в армии.

Не всех желающих можно было отпустить на фронт, ибо тыл нужно было обеспечить необходимой рабочей силой, квалифицированными работниками.

Во время записи добровольцев в Ленинском районе Москвы был такой эпизод. Пришел вступать в народное ополчение академик Келлер. Когда после длительной беседы ему все же было отказано в зачислении в народное ополчение и разъяснено, что он как ученый больше пользы для фронта принесет своей работой в тылу, Келлер заявил: «В таком случае возьмите для нужд фронта хотя бы мою автомашину». Эта просьба академика была удовлетворена.

На Ленинградском фронте в районе Невской Дубровки мне довелось командовать 4-й дивизией народного ополчения, ставшей впоследствии кадровым соединением Красной Армии — 86-й стрелковой дивизией. Я хорошо знал, с каким патриотическим подъемом шли в бой и побеждали врага народные ополченцы.

Новое соединение, получившее наименование 1-й дивизии Ленинского района, вошло в состав 33-й армии, где с сентября 1941 года было переименовано в 60-ю стрелковую дивизию и с тех пор прошло славный боевой путь. На Боевом Знамени дивизии засверкали ордена Красного Знамени и Суворова II степени. Она получила почетные наименования Севской и Варшавской. Командовал дивизией генерал-майор Виктор Георгиевич Чернов, участник гражданской войны, навсегда связавший свою судьбу с Красной Армией. Будучи по характеру человеком исключительно сдержанным, неторопливым в принятии ответственных решений, комдив отличался умением растить у подчиненных ему офицеров такие замечательные качества, как самостоятельность, умение четко управлять подразделениями и частями в ходе наступательных боев.

Входившая в состав корпуса 76-я стрелковая дивизия была сформирована в мае 1943 года на базе 87-й отдельной стрелковой бригады. В том же году, действуя в составе войск Западного фронта, дивизия отличилась в боях при освобождении Ельни и удостоилась почетного наименования Ельнинская. Позднее за овладение важным опорным пунктом гитлеровцев и крупным железнодорожным узлом — городом Ковель ее Боевое Знамя украсил орден Красного Знамени. Командовал соединением в ту пору, когда я принял 125-й стрелковый корпус, полковник А. Н. Гервасиев.

В марте 1943 года начала боевой путь сформированная в Свердловской области 175-я стрелковая Уральская дивизия, принявшая участие в Курской битве, успешно действовавшая в составе войск 1-го Белорусского фронта и получившая после операции «Багратион» почетное наименование Ковельской. На заключительном этапе Великой Отечественной войны дивизию возглавлял генерал-майор Захар Петрович Выдриган, о совместной боевой работе с которым у меня сохранились самые добрые воспоминания.

В результате успешных наступательных операций, проведенных летом 1944 года на центральном участке советско-германского фронта, наши войска разгромили крупные стратегические группировки врага, подошли к Восточной Пруссии на рубеж рек Нарев и Вдела. Придавая большое значение завершению освобождения Польши, советское Верховное Главнокомандование сосредоточило здесь крупную группировку войск.

Фашистское командование заблаговременно готовилось к отражению наступления советских войск. На территории Польши между Вислой и Одером насчитывалось семь оборонительных рубежей на глубину до 500 километров.