Чтение онлайн

Наломал щепочек из спичечной коробки и объясняет: *Бизья'нка* (обезьянка), *ра'к, саба'ка*. Потом показывает мне: *Па'пъ, глиди'-ка: вот чево' у миня' выхо'дит: мидьветь вроди* - Папа, гляди-ка: вон чего у меня выходит: медведь вроде. Этот "медведь" ничем не отличается от всех прочих щепочек.

(2, 8, 4).

За обедом, когда он ел капусту, я сказал: "Ешь, ешь капусту, а в брюхе все пусто". Он, гладя себя по животику, сказал: *В жавате' не'т ничево'*. Характерно это перефразированье, а вместо ъ во 2-м предударном является наиболее частым после твердых, здесь и после твердого шипящего (*в жавате'*).

(2, 8, 5).

*Со'ник* (сон).

*плахо'й вида'л*. Говорит, проснувшись утром, тоном печали. Но скорей всего не понимает смысла этого выражения. *Таки'и па'льмъчьки* (пальмочки).

*у нас ни расту'т*. Смотрит в книге на пальмочки. Кажется, никто ему не объяснял, что их у нас не бывает. *Мне' не'къда. Сьця'с запригу' лаша'тку*. Мне некогда. Сейчас запрягу лошадку. *Не'т, упа'л*. Он сейчас упал, ушибся и, приплакивая, сказал. *Упал* у него обозначает "упал и ушибся", а когда он падает, не причинив себе боли, то говорит: *пры'гнул*. Кажется, в основном он усвоил правильное употребление рода. Так, о себе говорит теперь, как в данном случае, в мужском роде. тогда как недавно в подавляющем большинстве случаев говорил в женском. *Ма'м, эт кто' фчера' прихади'л?* Спрашивает о приходившем сейчас мужике. "Вчера" и "завтра" употребляет очень часто, иногда верно, но чаще неправильно. Но всегда они употребляются для обозначения временных отношений. Хотя затрудняюсь сказать наверняка, так как не имел времени специально следить за этим, но кажется, "вчера" обозначает прошедшее, завтра - будущее время. Формирование данных понятий идет от очень широкого объема ко все более суживающемуся. *Эт Мишу'ньчикинъй плато'к* - Это Мишунечкин платок. Показывает на маленький носовой платок. Своеобразное образование притяжательных прилагательных. *Я шьчас пайду абе'дъть; лаша'ткъ тут пъдаждёт* - Я сейчас пойду обедать; лошадка тут подождет. *Я была'- у Ле'ни весно'й, ана' мне' дала' мно'гъ лу'къва* - Я был у Лены весно, она мне дала много луку. Форма *была* по женскому роду, но, насколько я наблюдал, она единична. Возможно, что она сохраняется в этом глаголе потому, что он очень давний. *Ле'нъ-тъ бис су'пу е'ст лу'к* - Лена-то без супу есть лук. Он ел луковицу из супа. Когда съел, сказал: *Бы'л су'п, типе'рьчи вада'. Во'ду е'м*. Достал гребешок и идет меня причесывать: *Пап, хацю' я тибя' прициса'ть. Галу'бiнькъй бу'диш ты'. Да'й я тибя' прицишу'* - Папа, хочу я тебя причесать. Голубенький будешь ты. Дай я тебя причешу. Смысл слова "голубенький" ему, без сомнения, неизвестен (он путает даже самые простые цвета), и употребление этого слова здесь, по-видимому, вызвано его эмоциональным оттенком ласковости, который выражен у него в уже усвоенных им интонации и тембре. *Я хацю' кни'гу пъглиде'ть* (поглядеть).

Несомненное ъ во 2-м предудуарном слоге, хотя чаще всего здесь бывает а. *Та'к канфе'тку, без умыва'цца!* - Так конфетку, без умываться. Он просит конфету, а я хочу этим воспользоваться, чтобы его умыть, и предлагаю ему конфету, если он уиоется. Он и возражает. Конструкция "и без" с инфинитивом единична.

(2, 8, 6).

*Кури'льщик како'й сыска'лси!* Велит мне сделать ему цигарку, а сам стоит и говорит. Я ему уже две делал, а он их толкал в печку и опять просит: *Пап, ищё паськле'ннию пакури'шку. Бо'льшъ ни бу'ду праси'ть* - Папа, еще последнюю "пакуришку" (папироску).

Больше не буду просить.

(2, 8, 7).

*Па'п, привижы' вирёвъчьку. Ана' у тибя' в э'тъм* - Папа, привяжи веревочку. Она у тебя в этом. Указывает на мой стол. *О'кърък фсиyда' нага'* - Окорок - всегда нога. Повторил несколько раз, когда я принес нарезанную ветчину. Трудно предположить, что он знает это; но так же маловероятно, что от кого-нибудь слышал такую фразу. Твердо не помню, было ли "y" в слове "всегда", но, кажется, да. *Ту'ськ уме'ит кле'тки де'лъть то'жа* - Туська умеет клетки делать тоже. Сам в это время ломает клетку. *Ма'м, ты чево' нашла? Эт чево' у тибя' в рука'х? Мате'рии?* (Материя?).

Говорит, уивдев у Веры вынутый из сундука кусочек материи. *Ма'м, я ни пила' чя'ю. Я хачю' пи'ть* - ... не пил... *Я па'пи хате'л привисьти' бальшы' сала'ски*. Почти рядом о себе и в женском и в мужском роде.

(2, 8, 10).

*Я со'ник* (сон).

*плахо'й ви'дiл*. Говорит утром. Вера спрашивает: "Что же ты видел: лошадку, коровку?". Он говорит: *Нициво'. То'лькъ ади'н со'ник* - Ничего. Только один соник. Ясно, что он не понимает, что такое сон. *Па'п, што' эт тако'йъ хля'п?* Спрашивает меня несколько раз с плутовским видом. Под конец начинает прямо хохотать. Вполне вероятно, что он сам выдумал это звукосочетание и знает, что оно не имеет смысла. *Па'па, да'й мне шушо'ны я'блъки* (сушеные).

Так до сих пор довольно часто свистящие заменяются шипящими перед шипящими следующего слога. Но говорит и *сушо'ны*.

(2, 8, 11).

*Эт плахо'йi ка'жъцца. Ка'жъцца плахо'й* - Это плохой, кажется. Кажется, плохой. Выбрал из блюда червивую горошинку и показывает мне. Между "плохой" и "кажъццъ" паузы нет. *Бальшу' йиму' пла'тьйi шашы'ть* - Большое ему платье надо сшить ("сошить").

Говорит о Мишке, которому Вера собирается сшить рубашку. Он смотрит на ее работу, и, когда она говорит: "Рукава прорезать", он повторяет это с прыжками от восторга. Когда она надевает на Мишку сшитый мешок, то он кричит радостно: *Мишу'ньчик в руба'шъчьки!* - Мишунчик в рубашечке! *Па'па, сматри'-късь: мужы'чёк визёт драва'*. Наложил в автомобиль веточек елки, положил туда своего старика-матрешку и заявляет. *Во'т по'мниш, как мы' ис тра'фьки де'лъли вено'чик. У на'с была' трава'*. Лена ему делает венок из веточек елки, и он ей напоминает. Венки она ему делала еще прошлой весной.

(2, 8, 12).

Я ему утром стал рассказывать про зайца. Едва упомянул лес, как он оживленно заговорил: *А мы' хади'ли в ле'с. Ты' сарва'л у'дъчьку * (удочку).

*Да'л мне', я иё нёс де'душки ры'пку лави'ть*. Он вспомнил действительное событие. Я срезал в лесу (когда летом были в Сивини).

удилище, и он его тащил всю дорогу. После об этом разговоров не было. *Этъ ло'шкъ Лю'бинъя. Када' ана' у на'с жыла', шы'ла чюло'к * - Это ложка Любина ("Любиная").

Когда она у нас жила, шила (= зашивала).

чулок. Говорит, увидев большую деревянную ложку, ту самую (или похожую на ту), на которой Люба натягивала при починке пятку чулка. Люба жила у нас более полугода назад. *Па'п, што'жъ со'нцъ ни фста'лъ?* - Папа, что же солнце не встало? Входит в нашу комнату после утреннего чая, смотрит в окно, где пасмурное небо, и говорит с неудовольствием много раз. *Я друго'й каранда'шък иска'л-иска'л: нигде' не'т*. Я вошел, а он, приплакивая, подошел ко мне и на мой вопрос "Ты о чем?", сказал: *Аби'дильси. Хате'ль абе'дить, лёську ма'м атнила'* - Обиделся. Хотел обедать, ложку мама отняла. У него Вера отняла ложку, с которой он к ней приставал. *Ни шмишы'* - Не смеши. Но и *не сьмишы'*.

(2, 8, 13).

*Пра за'йчикъ раскажы'. Што' ни раска'жъш?* Такапя форма вопроса с "что не" начинает употребляться чуть ли не впервые. Накануне (о солнце).

то же. *Пап, нарисава'й* (нарисуй).

Рядом говорил: *Нарису'й, нарису'й гла'ски, у'шки*. При повторении - *у'хи*. Подходит ко мне, твердя: *Супти'льник*. Потом обращается ко мне: *Пап, што' тако'йъ супти'льник?* И сам говорит: *Пря'м бы'л ма'лiнькъй* - Прямо был маленький. Представляет ли он, какое значение у этого звукосочетания, неизвестно. *Ни скули'*. Ходит и тихо, добродушно повторяет. Недавно, когда он клянчил у Веры конфету, она сказала: "Не скули". *Ма'м, да'й канфе'тку, в бума'шки. Ни ли'пкую то'лька, ни разбрю'згъю* (не разбрюзглую).

*В ру'чьки*. Действительно, часть конфет разбрюзгла. Характерны интонации.

(2, 8, 14).

Сегодня утром, когда он пришел ко мне на кровать, то сказал: *Циво'-нибу'ть рашкажы'* - Чего-нибудь расскажи. Когда я останавливался во время рассказа, он понукал: *Да'льшъ!* - Дальше. Еще очень часто, как сейчас, перед шипящим следующего слога свистящий переходит в шипящий, но часто и правильное произношение. Нередко, произнесши, он поправляется: вновь произносит слово, правильно. Можно предположить, что самое произношение вызывает представление, что сказано не так. *Пъшыли'м но'съм дава'й* - Пошалим носом давай. Я еще лежу, а он подходит ко мне и, проговорив эту фразу, начинает тереться об мой нос. Играет, устраивая для кого-то обед: *У на'с не' былъ хле'бъ, я принёс *. Еще идет. *Ищё принесу'*. Приходит. *Я йии'чькъ принёс сыро'ва. Мы хати'м абе'дъть*.
– Я яичка принес сырого. Мы хотим обедать. Больше чем на полчаса он отвлекался от игры, но, видимо, продолжал думать о ней, потому что после перерыва возобновляет тот же разговор: *Хо'чиш, бе'лiнькъва хле'пцъ атре'жу?* Обед кончен, по-видимому: *Вы'мъю пасу'ду* - Вымою посуду. Идет сообщать бабушке: *Мы то'лькъ щi пабе'дъли* - Мы только еще пообедали. Но прибавляет: *Мы то'лькъ щi ни е'ли йии'чька* - Мы только еще не ели яичка. *Пе'й!* - Пой. Я начинаю с ним кружиться, он и отдает приказ петь. *Сьляма'ис диту'ньцика* - Сломаешь детунчика. Я его поднимаю высоко над головой, и он, чуть беспокоясь, говорит. Он о себе всегда говорит необычайно ласково. Сменил уже несколько названий для себя и в ответ на вопрос: "Кто ты?": 1).

мальчик, 2).

Женечка, 3).

детунчик. Недавно дня два называл себя "цыпленчик". Случалось, что начинал говорить *ди...*, но поправлялся *цы'плёнцик*. Не связана ли эта смена с тем, что эмоциональный элемент от употребления притупляется. *Вот ани' никаво' ни пусьти'ли, ви'диш?* Поставил в ряд на столе несколько карточек и книг, так что перегородил ими стол. *Ты ап чиво' ушы'пси? Пап?* - Ты обо что ушибся? Папа? Я незадолго до того ушиб ногу. Два вопроса. *Принесу' вирёфку, бу'дим на сала'скъх ката'цца*. Особая интонация. Первое предложенике с интонацией перечисления, второе произносится так, как если бы первое было придаточным: "когда...". Но первое не указывает на такое бессоюзное подчинение. * И пъд машы'нъй вада' замёрзлъ* - И под машиной вода замерзла. Смторит на свой автомобиль. Какую видит там воду, неизвестно.