Чтение онлайн

История этих двух парней была обычной для того времени. В их деревне большевиками был организован крестьянский совет. Некоторые крестьяне, протестовавшие против этого, были убиты большевиками. Когда территория, на которой находилась эта деревня была занята белой армией, большевики, в свою очередь, были уничтожены крестьянами. С уходом белых, при их отступлении, часть крестьян ушла с ними. Когда я спросил этих парней о том, что они собираются делать, они сказали, что должны бежать от красных дальше на восток, может быть, в Китай или ещё куда-нибудь.

На некоторых станциях мы видели солдат с красными бантами на груди, вооружённых винтовками. Но они не трогали чешские воинские составы, только вылавливали штатских. Я должен был выходить, чтобы найти какую-нибудь еду, и однажды меня чуть не схватили, что было для меня смертельно опасным. На небольшой станции я увидел ларёк недалеко от моего вагона и решил, что смогу что-нибудь купить там из еды. Это был солнечный день. Вдруг я заметил настигающие меня тени, обернулся - за мной бежали два человека, один с винтовкой наперевес. Они были совсем недалеко от меня. Я нырнул под вагон, потом ещё под один, пробежал вдоль платформы до конца, потом опять пролез под вагоном. Наконец, я увидел вагон с приоткрытой дверью и забрался в него. Через некоторое время я услышал, что кто-то разговаривает возле вагона - это были мои преследователи. Один сказал: “Может быть, у него оружие, и он будет отстреливаться. Давай плюнем на него, его пальто не стоит того, чтобы умирать за это.” Потом наступила тишина, видимо, они ушли. Я просидел в этом вагоне до темноты и только молился, чтобы мой поезд не ушёл. Так я остался жив.

Я вновь попал в мой чешский состав и там узнал, что кроме Суровых в нём едут Миронов и молодой офицер, которого спасли чехи от расстрела. Я спросил у чешского офицера, где же наш вагон-госпиталь (в нём должен был ехать Елачич), но оказалось, что этот вагон был прицеплен к другому составу, когда кавалерия покидала наш поезд.

Примерно через неделю, пришёл приказ о том, что наш поезд должен быть укорочен. Чехи стали выбрасывать русских пассажиров. Мне помог капитан Суров, который сказал коменданту поезда, что я - инженер и могу помочь обслуживать паровоз или проверять тормоза. Меня оставили на этом поезде, но перевели в другой вагон, где у меня уже было своё место - деревянный топчан. Раньше я спал на полу в одежде. Мне пришлось рубить и пилить шпалы, когда не хватало угля для паровоза. Чехи организовали охрану продвижения своих составов, поэтому наше движение было безопасным даже ночью.

Километров за двести до Иркутска я встретил С. А. Стерлядкина, мужа одной из моих племянниц. Он был одет в офицерскую форму. Оказалось, что его командировали с Восточно-сибирского фронта для закупки тёплой одежды для солдат. Там уже не надеялись на поставки от командования и решили сами закупать по деревням обмундирование. Тогда, когда он двигался на запад, он встретился с составами, эвакуирующимися из Омска. Поэтому решил вернуться на восток со своими запасами, но из-за движения чешских поездов это было затруднительно. Я рассказал ему, что еду в Иркутск, моя семья - там, но я не знаю их адреса. Он дал мне иркутский адрес своей жены, а также снабдил меня солдатской зимней формой - овчиным тулупом и большой меховой шапкой. Теперь я мог снять своё дорогое чёрное пальто с шёлковым воротником, из-за которого я привлекал к себе внимание. Адрес помог мне найти своих в Иркутске, а тулуп - бежать от красных.

Поползли слухи о восстании в Иркутске, которое было организовано эсерами, и об аресте адмирала Колчака и В. Пепеляева, который стал премьер-министром после Новониколаевска. Также говорили, что, когда новость о восстании дошла до Колчака, то он решил двигаться в Монголию. Генерал Жанен, французский эмиссар, предложил ему и его ближайшему окружению ехать в составе французов, чтобы спастись от красных. Но, по слухам, в Иркутске Жанен выдал всех эсерам - таково было “честное слово” французского генерала.

Наш поезд прибыл на станцию Иннокентьевская, где было большое железнодорожное депо. На следующий день я узнал, что наши войска остановились в одной из ближайших деревень и собираются там ночевать. Я нашёл генерала Сахарова и узнал от него, что Каппель во время похода на Красноярск попал в ледяную воду и сейчас опасно болен. Его поместили в один из чешских поездов. Потом, намного позднее, я узнал, что он умер, и его тело было перевезено в Харбин.

Генерал Войцеховский заменил Каппеля на его посту, но Сахаров был очень огорчён тем, что Войцеховский решил не атаковать Иркутск. Сахаров полагал, что такая атака могла бы спасти офицеров, находящихся там. В том был весь Сахаров: прежде всего, спасать людей. Он предложил мне ехать дальше с ним, так как в районе Байкала было небезопасно. Но я отказался, так как должен был попасть в Иркутск и попытаться спасти свою семью.

На следующий день наш паровоз должен был быть отправлен в депо для ремонта. И я должен был отправиться туда с ним. Целый день мы провели в депо, а поздней ночью, в два-три часа, кто-то закричал, что мы окружены красными, и они сейчас начнут проверку документов.

Я сказал своему начальнику, инженеру, что у меня нет нужных документов и я должен как-то спасаться. Он проверил давление в топке паровоза и сказал, что мы можем пока оставить паровоз. Потом он провёл меня через маленькую дверь в

депо и сказал, чтобы я взял какие-нибудь инструменты с собой. Затем мы вышли на освещённое место, где стояли несколько человек с красными бантами на груди. Я снял свои очки, на мне была солдатская форма. Инженер обратился к стоящим на ломаном русском языке, он говорил как чех. Красногвардейцы не отвечали, и мы прошли мимо них. Я думаю, они не тронули нас, потому что чешское командование приказало своим солдатам быть пожёстче с красными, и те это знали. Когда мы отошли от красногвардейцев, я пожал руку своему спасителю так крепко, как никогда в своей жизни.

На следующий вечер наш состав прибыл в Иркутск. Наши части прошли между станцией и городом. У нас не было никаких сведений о том, что происходит в самом городе. Нас было пятеро: я, Суров, его жена, Миронов и молодой офицер. Я попросил Сурова узнать у чехов, есть ли какая-нибудь связь с городом. Сам же я пошёл что-нибудь разузнать в других поездах. Я нашёл вагон с американским и чешским флагами, в нём находился американец, священник Ковар, который доставил американское военное обмундирование для чехов. Я сказал ему, кто я был на самом деле, и что я еду с фальшивым паспортом под именем Наумова. Я спросил его, не может ли он предоставить пять мест в вагоне для меня и моих товарищей, которые спасаются от большевиков. Он тут же согласился сделать это и показал купе в конце поезда. Оно, правда, не закрывалось на замок, но и это было для нас спасением.

Я пошёл за остальными, мы погрузились в вагон. Оказалось, что там есть даже печурка, на которой можно вскипятить воду.

ОТЪЕЗД НАШЕЙ СЕМЬИ ИЗ ИРКУТСКА

На наше счастье железная дорога была перегружена и поезда практически не двигались. Суров сообщил мне, что он нашёл одного поручика, который согласен за три тысячи сибирских рублей добраться до города и что-нибудь узнать.

У меня были деньги, и я нанял этого человека для того, чтобы он доставил моей жене записку. В записке, подписанной “Наумов”, говорилось, что её муж попросил забрать семью из города. Обратный адрес был адрес жены Стерлядки-на. Через несколько дней поручик привёз письмо от моей жены, в котором она писала, что боится куда-либо ехать с маленьким ребёнком на руках. Поручик дождался, пока я прочитаю письмо, и огорошил меня предложением доставить мою семью на станцию, не взяв никаких денег. Менее чем через час моя жена была со мной. Я объяснил ей, что она может быть арестована, и с ребёнком будет Бог весть что. Наш выбор был простым - или мы все погибаем, или спасаемся вместе. Она ужасно боялась ехать, но, в конце концов, была вынуждена со мной согласиться. Поручик куда-то испарился, но через пятнадцать минут вернулся с двумя солдатами. У него уже была фальшивая справка, что это женщина с ребёнком - жена чешского офицера.

Вскоре поручик сообщил мне, что наш багаж уже загружен в один из вагонов, и он будет доставлен нам позднее, когда “горизонт очистится”. Вскоре наша маленькая семья была вместе с наскоро собранным багажом.

В этот же день мы узнали, что адмирал Колчак и Пепеляев были расстреляны.

На этой же станции я встретил князя Ухтомского, который был моим сослуживцем по министерству. Он сказал, что восстание в Красноярске было неожиданным и стремительным, поэтому не успели спасти содержимое находившихся там складов. Удалось только загрузить в мешки лисьи шкуры, и они были сейчас на нашей станции. Я попросил Ухтомского выдать мне несколько таких шкурок для того, чтобы мы могли покупать еду. Он дал мне три мешка шкурок.