Чтение онлайн

Популярный в США теолог Харви Кокс, утверждавший, что Бог присутствует одинаково как в светской, так и в религиозной сфере жизни, однажды заметил, что американцы так религиозны потому, что все они каждый день практикуют гражданскую религию США, которая представляет собой демократию.

По-видимому, в его словах есть доля правды, так как демократия в данном контексте является конвенциональным сговором определенных политических сил и бизнес кругов США, и они намерены продвигать ее любыми методами — и с помощью угроз и увещеваний, и с помощью взывания к протестантским ценностям, и с помощью содомии.

Террор как инструмент государственной политики начал широко применяться на практике в эпоху Просвещения. Будучи институализирован во Французской Республике в конце XVIII в., он двинулся дальше по Европе, став надежным подспорьем для властных структур. Хотя впоследствии террористами стали называть те лица и организации, которые добиваются политических целей с применением насилия, в том числе против гражданских лиц, этот метод остается действенным инструментом для международных и внутригосударственных манипуляций. И вполне логично, что наследники западноевропейских просвещенцев и рабовладельцев в лице либеральной демократии США до сих пор используют этот метод в качестве долгосрочной политики.

Известный англосаксонский геополитик Колин Грей в ряде публикаций, последовавших после событий 11 сентября 2001 г. указал, что, во-первых, США нужно было четко обозначить свою цель — «Аль-Каиду» (что сделала только администрация Обамы в новой стратегии национальной безопасности), так как понятие «мировой терроризм» слишком расплывчато и дает повод для самых различных спекуляций, а, во-вторых, при проведении спецопераций подразделения США сами могут выступать в качестве террористов, на что указала общественность многих стран, выступив с критикой вторжения США в Афганистан и Ирак.

Анализируя последствия вторжения, многие эксперты и дипломаты все же признались, что внешняя политика неоконсерваторов в администрации Буша была явно слишком агрессивной и неадекватной.

По мнению Мелвина Леффлера, профессора истории Университета Вирджинии, до 9/11 терроризм не входил в основные приоритеты администрации Буша. Ими являлись Россия и Китай, мирное урегулирование на Ближнем Востоке, создание системы ПРО и озабоченность государствами-«изгоями», такими как Иран, Ирак, Ливия и Северная Корея [130] . После терактов все внимание переключилось на Ближний Восток и Среднюю Азию, что, однако, не снимает вопроса о сдерживании (более опосредованной стратегией) России и Китая. И, как мы видим, остальные темы тоже не исчезли с повестки дня. Система ПРО в Европе постепенно вводится в эксплуатацию, на Иран оказывается давление, Ирак давно оккупирован, а Ливия растерзана арабскими моджахедами под покровительством НАТО.

Президент Совета по международным отношениям, видный дипломатический деятель США Ричард Хаас также не обошел вниманием последствия атак на ВТЦ. В интервью, озаглавленном «Потерянные возможности США после 911» в своей оценке последствий теракта отметил, что «США допустили ошибку, пытаясь извлечь выгоду из экстраординарного момента в истории, и не должны были начинать иракскую войну, однако война против режима талибов в Афганистане была необходима» [131] .

Взаимоотношения талибов с американским руководством — это вообще отдельная широкая тема, касающаяся и режима моджахедов, который, как и «Аль-Каиду», на протяжении многих лет взращивали спецслужбы США, и выращивания опиума, что отражалось на мировом наркотрафике, и взаимоотношений американских спецслужб и военных с полевыми командирами Талибана.

Коллега Хааса, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям Уолтер Рассел Мид, ссылаясь на статистические исследования профессора Огайского университета Джона Мюллера, который подсчитал, что удары молний, олени и земляные орехи опаснее террористов, вообще категорично заявил, что «олененок Бэмби хуже Бен Ладена» [132] .

Джон Мюллер, известный изучением общественного мнения США в связи с войной, недавно также поддал критике тех политиков, которые по-паникерски заявляли и заявляют, что исламские террористы близки к созданию оружия массового поражения. Мюллер, основываясь на многочисленных исследованиях, отчетах и разведданных, указал, что «Аль-Каида» была далека от создания или получения ядерного оружия. Кроме того, он добавил, что «вне зон военных действий, количество убийств, осуществленных «Аль-Каидой» и структурами, связанными с ними, после 9/11 во всем мире составляло около нескольких сотен в год. Это, конечно, много, но это вряд ли представляет экзистенциальную или серьезную угрозу. А вероятность того, что от рук каких либо террористов будет убит американец, вообще составляет один шанс из 3,5 миллионов в год, даже включая событие 9/11» [133] .

Тем не менее, несмотря на критику своих коллег, ряд американских экспертов продолжает высказываться за право применения силы и особую исключительность США. Джон Беллинджер III, занимающийся международным и национальным законодательством в области безопасности отметил, что нынешнее законодательство устарело и необходимо наделить США особым статусом в рамках международного права на применение силы [134] .

Хотя различные точки зрения создают видимость демократической дискуссии в США, для адекватного понимания лучше обратить внимание на ключевые результаты изменения политики США после 9/11.

Наиболее емко и кратко данные последствия охарактеризовал один из основателей школы критической геополитики Симон Далби, сказав, что «это изменило геополитическую картину региона и мира в целом» [135] . Так называемая борьба с терроризмом, во-первых, позволила США использовать различные маневры для сдерживания своих возможных конкурентов и полноправных хозяев в Евразии — России и Китая, в том числе, посредством заигрывания с третьими странами. И высказывание «кто не с нами, тот за террористов», прозвучало как непрямая угроза со стороны США в адрес всех государств.

Во-вторых, новая концепция национальной безопасности США значительно расширила полномочия различных спецслужб как за рубежом, так и внутри страны. Следует не забывать, что в США до событий 911 шла волна массовых протестов, один из которых, причем знаковый, был в декабря 1999 г. в Сиэтле, ставший известным как контрсаммит антиглобалистов. В апреле 2000 г. состоялась еще одна акция против политики Всемирного банка и МВФ в Вашингтоне, где проходила сессия руководящих органов этих организаций. Хотя и ранее полиция и другие силовые органы США применяли силу, с новым законодательством власти США получили больше возможностей для внутренних репрессий и душить в корне любые альтернативные движения против политики Белого дома. Кроме того, огромное количество технологий и методик, связанных с контролем и наблюдением были введены в качестве обязательных стандартов. Только Администрация транспортной безопасности США потратила на внедрения программ сканирования, быстрого нахождения взрывчатых веществ и вооружения пилотов 56,8 миллиардов долл. США [136] .

Третье — это сама военная машина США. Компании ОПК получили новые заказы, а научно-производственные фирмы, такие как небезызвестная DARPA, начали разработку новых видов вооружений, в частности, боевых беспилотных летательных аппаратов, систем обнаружения подземных укрытий и высокоточного оружия, образцы которого тестировали на практике. Эта тенденция продолжается и дальше, в том числе и в отношении к военной тактике и стратегии, в частности посредством так называемого «targeted killing», впервые примененного в 2000 г. Израилем против палестинцев. Также США расширили рынок сбыта своего оружия, официально передающегося для укрепления безопасности в регионе государствам-партнерам типа Саудовской Аравии. Частные военные компании получили заказы от Пентагона и начали входить в Ирак и Афганистан, при этом их действия были связаны со скандалами, например убийствами сотрудниками фирмы Blackwater иракских и афганских граждан. Более того, прецедент работы частных военных компаний, т. е. структур, которые занимаются наемниками, распространился и на другие страны, в частности в соседнюю Африку.

Африка — это следующий пункт. Если до теракта США финансировали в Африке программы гуманитарного и экономического характера, то после начала военной кампании их бюджет был сокращен как минимум вдвое. Вместе с этим началась милитаризация Африки. Помимо помощи техникой и специалистами для определенных стран черного континента, США установили там сеть своих военных баз и постепенно ввели в Пентагоне новую структуру — Африканское военное командование или АФРИКОМ, в задачи которого входит не только борьбы с угрозами терроризма, но и обеспечение интересов США в сфере природных ресурсов. А это привело к новому витку активности терроризма, так как вполне обоснованно в этом американском проекте многие, в том числе радикально настроенные группы, увидели не что иное, как новый неоколониализм под соусом демократической риторики.