Чтение онлайн

16 мая 2011 г. официальные лица Белого дома впервые заявили о том, что запускают стратегию, связанную с кибербезопасностью, которая будет касаться международного сообщества.

Стратегию представляли Госсекретарь Хиллари Клинтон, генеральный прокурор Эрик Холдер младший, министр торговли Гэри Лок, министр внутренней безопасности Джанет Наполитано и заместитель министра обороны США Уильям Линн, автор небезызвестной статьи «Киберстратегия Пентагона» [65] , где явно заметны агрессивные и экспансионистские намерения США.

Чиновники из Вашингтона при этом акцентировали, что стратегия является международной, заранее снимая с одного только Белого дома груз возможной ответственности в будущем.

Речь X. Клинтон не отличалась новизной. Комбинируя напыщенную риторику с намеками на важную миссию США в распространении демократии она отметила, что стратегия «в первый раз ясно отражает все принципы, которые определяют нашу работу, связанную с внешней политикой, такую как поддержание основных свобод, и мы считаем Интернет их частью, и все другие аспекты этой политики, которые будут рассмотрены моими коллегами. Мы стараемся реально решать все сложные вопросы и проблемы, которые представляет киберпространство. И мы очень хорошо знаем, что все, что написали сегодня, мы должны постоянно обновлять, так как возникают новые вызовы и возможности. Потому что, в то время как Интернет предлагает новые способы для осуществления людьми своих политических прав, как мы видели в последние месяцы, это дает правительствам новые инструменты для подавления инакомыслия. И в то время как Интернет создает новые экономические возможности, он открывает и преступникам новые ниши для кражи личных данных и интеллектуальной собственности. И хотя Интернет дает возможность правительствам и народам более тесного сотрудничества, несмотря на границы, он представляет новую почву для конфликта, когда государства или других субъекты преднамеренно нарушают работу сетей, или когда террористы используют Интернет для организации атак» [66] .

В целом, основные положения новой стратегии указывают, что США будут:

• Комбинировать методы дипломатии, обороны и развития для реализации будущего, в котором киберпространство будет открыто для инноваций, совместимо по всему миру, являться безопасным и надежным;

• С помощью дипломатии обеспечивать, чтобы как можно больше стран имели доступ к экономическим, социальным и политическим преимуществам киберпространстве;

• Расширять преимущества взаимосвязанного мира, предлагая свои технические ресурсы и экспертизу посредством международного развития, помогая создавать и делая безопасными цифровые системы;

• Защищать свои сети от террористов, кибер-преступников и государств, и реагировать на враждебные действия в киберпространстве, как будто это является какой-либо угрозой для страны, а также

• Поощрять позитивные действия и убеждать тех, кто угрожает миру и стабильности в киберпространстве политическими методами, которые сочетают национальные и международные устойчивые сети, бдительность и различные варианты ответных действий.

Соединенные Штаты оставляют за собой право, говорится в докладе, использовать все необходимые средства — дипломатические, информационные, военные и экономические — для защиты страны и ее союзников, партнеров и интересов, стремясь, по возможности, заручиться широкой международной поддержкой.

Роль военных в поддержании безопасности своих сетей будет более подробно изложена в будущей стратегии министерства обороны по действиям в киберпространстве, — сказал Линн [67] .

И из выступления госсекретаря, и из основных тезисов стратегии уже видны замыслы США: навязать международному сообществу свои правила игры в киберпространстве, и в то же время под видом продвижения демократии устраивать всевозможные twitter-революции для смещения неугодных режимов.

В связи с этим возникает два основных вопроса. Первый связан с международным правом. Незадолго до обнародования этой стратегии в Германии в конце апреля этого года прошел международный форум по информационной безопасности, где дипломаты, военные, эксперты и бизнесмены из России, США, Германии, Индии, Китая и Японии пытались сформулировать основные правила, связанные с киберпространством. Именно российская сторона предложила разработать свод универсальных правил поведения в мировом информационном пространстве. «Инициаторы киберкодекса сравнивают киберпространство (а в него помимо собственно интернета входят сети и серверы, софт и еще много чего) с космосом, правила пользования которым регулируются серией международных соглашений и, в частности, резолюциями ООН» [68] . Но, как обозначили эксперты, присутствовавшие на форуме, США вряд ли пойдут на равноправную сделку, так как являются наиболее могущественной кибердержавой, а попытки других стран обезопасить себя от кибервмешательства (скрытого или явного) будут клеймить как ущемление прав и свобод. Например, КНР довольно эффективно отсеивает нежелательные информационные потоки, включая порнографию и антигосударственную пропаганду, и является сторонником оставить за отдельными странами право вводить дополнительные ограничения в своих сегментах Интернета. И естественно, что правительство США поэтому постоянно обвиняет Китай в кибершпионаже и кибератаках. Даже в 2008 г., когда у обоих кандидатов в президенты США — Обамы и МакКейна были взломаны компьютеры, подозрение упало на китайцев.

Второй — это намеренное искажение правительством США информации о возможных угрозах. Со стороны чиновников и военных постоянно слышатся паникерские призывы к усилению киберобороны в связи с уязвимостью всей инфраструктуры США. Это является с одной стороны, очередной пропагандой Белого дома для оправдания своей внешней политики (ведь теперь можно будет применять военную силу против мифических террористов, которые могут находиться в конкретной стране), а с другой — лоббистскими трюками военно-корпоративных групп, соревнующихся за лакомые доли государственного бюджета.

Необходимо обратиться к предшествующим годам, чтобы проследить, как проходила выработка киберстратегии США и принимались соответствующие меры.

26 апреля 2009 г. ЦРУ издало документ, в котором было указано на рост угроз в киберпространстве. Согласно этому документу на ближайшие пять лет в ЦРУ будет принята специальная программа, которая, по словам директора управления Леона Панетты, «позволит организации быть на один шаг впереди в этой игре» [69] .

В мае 2009 г. Белый дом утвердил отчет «Обзор политики в киберпространстве» (Cyberspace Policy Review) [70] , представленный Президенту США членами специальной комиссии, проводившей анализ состояния дел в области защиты информации, и ее рекомендации по совершенствованию систем охраны киберпространства Америки. Было предложено создать пост координатора по кибербезопасности, в обязанности которого будет входить постоянный мониторинг компьютерных систем США, специальные мероприятия по их защите и отчетность перед Белым домом. В соответствии с рекомендациями документа, утверждалась и новая структура взаимодействия с федеральными ведомствами, отвечающими за обеспечение безопасности информационных систем с правительствами штатов, органами местного управления и подразделениями частных фирм, обеспечивающих защиту закрытых баз данных. Собственно, была предложена идея создания сети, которая сможет обеспечить национальную кибербезопасность и оградить как частные, так и правительственные информационные системы от атак хакеров и кибертеррористов. Помимо защитных функций данная инициатива предполагает также расширение технических и оперативных возможностей контрразведки США и обучение новых кадров в сфере кибербезопасности и новейших технологий.

И, наконец, в середине 2010 г. на авиабазе Лаклэнд в штате Техас было начато строительство первого специализированного кибернетического разведцентра на 400 человек персонала. В него из Сан Антонио были переведены 68 эскадрилья сетевых операций (68th Network Warfare Squadron) и 710 звено информационных операций (710th Information Operations Flight). Пресс-служба ВВС США сообщала, что данное место было выбрано по техническим причинам — из-за непосредственной близости к другим объектам кибервойск — 67 сетевому крылу космического командования ВВС, разведуправлению ВВС (Air Force Intelligence, Surveillance, and Reconnaissance Agency), Техасскому криптологическому центру Агентства национальной безопасности, объединённому командованию информационных операций, а также группе криптологической поддержки ВВС. Он будет функционировать в интересах космического командования ВВС США, а также управления резерва ВВС США.

Многие вопросы, связанные с киберстратегий на начало 2012 г. уже были близки к завершению. Хотя должностные лица из Министерства обороны, разрабатывающие последовательную доктрину для кибервойны, признают, что не все, что происходит в киберпространстве, является актом войны, и они вынуждены решать не технические вопросы, такие, как определение и введение доктрины по кибервойне. То, что ясности и четкости в понимании терминологии нет, демонстрировали заявления специалистов по этому вопросу. Статья, вышедшая весной 2010 г. в издании Air and Space Power Journal называет кибервойну как «громкий термин, который ссылается на различные определения от разных организаций и людей». Координатор по кибербезопасности Белого дома Говард Шмидт относит кибервойну к «страшной метафоре». Президент компьютерного общества IEEE Computer Society Джеймс Исаак предупреждает, что термин «война» заставляет людей думать, что это исключительно проблема правительства. Вице-президент Microsoft и бывший сотрудник Министерства обороны Скотт Чарни говорит, что не хватает рабочей таксономии, которая могла бы классифицировать, а затем дифференцировать субъекты, мотивы, угрозы и риски.

Что касается киберстратегии, следует полагать, что она будет соответствовать общей концепции глобального лидерства США и полного спектра доминирования Пентагона.

Уильям Линн III в статье «Киберстратегия Пентагона», опубликованной в журнале Foreign Affairs (сентябрь/октябрь 2010 г.) отметил пять основополагающих принципов для будущей стратегии:

• Киберпространство должно быть признано как такое же пространство войны как на суше, море и в воздухе;

• Любая оборонительная позиция должна выходить за рамки «хорошей гигиены» включая сложные и точные операции, что позволит обеспечить оперативное реагирование;