Чтение онлайн

«В 1810 г. Буэнос — Айрес наводняют революционеры, взращенные идеями самого разного направления — антииспанскими, французскими и европейскими. …Развитие торговли способствовало проникновению европейского духа и основных идей, которыми жила Европа; корабли, частенько заходившие в эти воды, привозили отовсюду книги и известия о политических событиях во всем мире. Заметьте, что Испания не имела другого торгового города на Атлантическом побережье. Война с англичанами ускорила движение мысли в сторону эмансипации и пробудила чувство собственной значимости. Буэнос — Айрес, малютка, побеждающий великана, возгордившись, считает себя героем и отваживается на ещё большее. Движимый чувством самодовольства, с беспримерной отвагой начинает он революцию, распространяет её повсюду, считая, что это великое дело предначертано ему осуществить Всевышним. «Общественный договор» переходит из рук в руки… Буэнос — Айрес считает себя продолжением Европы, и если не признает открыто, что по духу и устремлениям он французский и североамериканский город, то отрицает свои испанские корни… С революцией наступает время сражений и воинских доблестей, побед и поражений, мятежей и бунтов».

Книга Сармьенто, ставшая известной под своим кратким именем «Факундо», посвящена описанию гражданской войны в Аргентине, активным участником которой он был сам. Вместе с тем книга содержит общие политические сентенции, очень точно характеризующие ситуацию, складывавшуюся в Латинской Америке как следствие бескомпромиссной борьбы за независимость.

«Нет смысла останавливаться на характере, задачах и целях Войны за независимость, — пишет Сармьенто. — Всюду в Америке эти войны были одинаковы и порождены единым источником, а именно: развитием европейских идей. …Однако …важно отметить, что революция — если исключить такое ее внешнее достижение, как независимость от Короля — была близкой и понятной только аргентинским городам, для пампы [27] же она осталась чужеродным и незначительным событием.

…Для пампы революция стала камнем преткновения. Подчиняться Королю было приятно, ибо это было подчинение власти. …Свобода, ответственность власти — все вопросы, которые намеривалась разрешить революция, были чужды образу жизни пампы, её потребностям».

Сармьенто отмечает общую тенденцию освободительных «революций» XIX века «Когда в любой стране начинается революция, сначала там вступают в борьбу два противоположных лагеря: революционный и консервативный; у нас враждующие партии получили названия патриотической и роялисткой. Естественно, победившая партия разделяется на фракции умеренную и радикальную — на тех, кто хотел бы довести революцию до конца, и тех, кто хотел бы удержать ее в определенных границах. Характерно для революций и то, что партия, потерпевшая поначалу поражение, реорганизуется и побеждает благодаря расколу, который происходит в лагере победивших. Но когда в ходе революции одна из сил, выступивших в её поддержку, немедленно отказывается и образует третью группировку, она ведет себя одинаково враждебно по отношению как к одному, так и к другому лагерю, но и эта отколовшаяся группа оказывается неоднородной. Общество, в котором возникла эта сила, до тех пор не знало о её существовании, и только революция способствовала ее появлению и развитию».

Эти замечания исключительно верны не только для Латинской Америки, но и относительно революции вообще как политического феномена.

«Как и все гражданские войны, в которых глубоко враждуют партии, расходящиеся между собой в образовании, верованиях и целях, война в Аргентинской Республике велась долго и упорно, до тех пор, пока одна из сторон не победила, — продолжает Сармьенто. — Революционная война в Аргентине была двоякого рода: во–первых, это была война приобщенных к европейской культуре городов против испанцев с целью добиться большего простора для развития; во–вторых, это была война каудильо против городов за освобождение от всякого гражданского подчинения и открытие пути развития своих склонностей и ненависти к цивилизации. Города побеждают испанцев, а пампа побеждает города. Вот разъяснение секрета аргентинской революции, первый выстрел которой прозвучал в 1810 году, а последний еще впереди».

В битве против англичан (1806 г.) отличился капитан кавалерии Хосе Хервасио Артигас (1764–1859), креол из Монтевидео, который после этого занялся подготовкой военного мятежа против испанцев в Уругвае («Клич Асенсио»). В 1811 г. его войска осадили Монтевидео, но вынуждены были отступить на Север, так как правительство Буэнос — Айреса (Расширенная хунта) не оказало ему поддержки. В декабре 1811 г. Второй Триумвират в Буэнос — Айресе во главе с Хосе де Сан Мартином созвал Генеральную Учредительную ассамблею для обсуждения проекта сохранения единства бывшего вице–королевства Рио де Ла Плата. Артигас выступил против этого проекта за федерализм («Инструкции 13-го года»), республиканскую форму правления и полную независимость от Испании.

Вот как об этом пишет Сармьенто: «Монтонера, [28] какой в первые дни Республики появилась она под командованием Артигаса, уже обладала той звериной жестокостью, духом терроризма, которые бессмертному бандиту, скотоводу из провинции Буэнос — Айрес суждено было превратить в узаконенную систему, приспособленную для образованного общества, и от лица страдающей от стыда Америки выставить её на обозрение всей Европе».

Аристократ Сармьенто так объясняет успех таких людей «из народа», как Артигас: «Честолюбие лежит в основе характера почти каждого крупного исторического деятеля; эгоизм — это пружина, движущая сила, которая приводит в действие все великие деяния».

Однако через сто лет после этих событий Эдуардо Галеано считает иначе: «На юге континента Хосе Артигас взялся за проведение аграрной революции. Этот народный предводитель, столь гнусно оклеветанный и представленный в ложном свете официальными историками, в 1811–1820 гг. возглавил народные массы… Артигас хотел заложить экономические, социальные и политические основы новой нации в границах старого вице–королевства Рио де Ла Плата. Он был самым выдающимся и проницательным из федералистских руководителей, боровшихся против губительного централизма города–порта Буэнос — Айреса».

10 января 1815 г. в битве при Гуайябо войска правительства Буэнос — Айреса потерпели поражение от объединенных сил уругвайских провинций («Да здравствует Артигас и Федерация!») и правительство пало. Федеральная Ассамблея (заседавшая в Уругвае) одобрила проект Артигаса «Временный регламент Восточной провинции 1815 года». 9 июля 1816 г. была провозглашена Республика, но в августе 1816 г. началось одновременное наступление португальских войск и войск Буэнос — Айреса против Артигаса. В январе 1817 г. португальские войска заняли Монтевидео (сопротивление партизанских отрядов «тупамарос»). 7 февраля 1820 г. в битве при Каньяда де Сенеда войска Буэнос — Айреса потерпели поражение. Был заключен федеральный договор, и было принято «Аграрное законодательство 1815 г.», провозглашавшее «свободу людей на свободной земле».

Но олигархия, поддержанная иностранной интервенцией, объявила недействительными документы аграрной реформы. После своего поражения Артигас с отрядом «гаучос» перебрался в Парагвай, который в 1813 г. получил независимость (Хосе Гаспар Родригес де Франсия (1766–1840) — первый президент–диктатор Парагвая). Здесь 23 сентября 1859 г. в одиночестве после долгих и тягостных лет жизни в изгнании Артигас умер как признанный «Защитник Свободных Народов»

«С 1820 г. до конца века под дулами ружей сгонялись с земли неимущие патриоты, которых одарила аграрная реформа, — пишет Галеано. — И осталась у них только «землица для собственной могилы».

Но Сармьенто в середине XIX века считал иначе: «В 1820 году начинается устроение общества в соответствии с новыми идеями, которыми оно пропитано и нововведения продолжаются до тех пор, пока во главе правительства не встанет Ривадавиа. …Ривадавиа приезжает из Европы, более того — ввозит с собой Европу, презирая её. Тогда говорили, Буэнос — Айрес — а значит, Аргентинская Республика — осуществит то, что не сумела сделать республиканская Франция, чего не желает английская аристократия и о чём тоскует страдающая от деспотизма Европа».

Бернардо О`Хиггинс Рильке (1778–1843) — внебрачный сын генерал–лейтенанта испанской армии. Получил среднее образование в Лиме, затем в Лондоне, где встретился с Франциско де Мирандой и вошел в его «Великую Американскую Лигу». По пути в Испанию попал в плен к англичанам, бежал из тюрьмы на Гибралтаре и добрался до Кадиса. В 1802 г. получил наследство от отца и прибыл в Вальпараисо (Чили). В 1810 г. креольское правительство Чили возглавил Хуан Мартинес де Росас. В 1811 г. был созван первый Национальный Конгресс, депутатом которого был избран О`Хиггинс. Хосе Мигель Каррера возглавил Триумвират, отправил в ссылку Х. Мартинеса де Росас и распустил Конгресс. В январе 1813 г. в Чили высадились роялистские войска, сформированные в вице–королевстве Перу. Для защиты Сантьяго (столица Чили) О`Хиггинс был назначен главнокомандующим армии. 1 октября 1814 г. войска роялистов нанесли поражение отряду О`Хиггинса под Ранкагуа и захватили Сантьяго. О`Хиггинс ушёл через границу в Аргентину, где присоединился к военной экспедиции в Перу Хосе де Сан — Мартина (Андская армия). 14 февраля 1817 г. армия совершила переход через Анды и в битве при Чакабуко нанесла поражение королевским войскам. 14 февраля армия Сан — Мартина вошла в Сантьяго. Была провозглашена независимость Чили. О`Хиггинс провозглашен Верховным правителем страны. В марте 1818 г. произошло вторжение в Чили армии из Перу, республиканцы потерпели поражение в сражении у Канча — Райады. Но 5 апреля при поддержке чилийского ополчения под командованием Мануэля Родригеса армия О`Хиггинса одержала победу в сражении с роялистами у реки Майпу. В августе 1820 г. О`Хиггинс создал флотилию каперных кораблей, которая отправилась к берегам Перу для уничтожения испанских кораблей. В 1822 г. О`Хиггинс созвал Учредительное собрание и провозгласил «Великую либеральную хартию» и подписал союзные договоры с Колумбией, Перу и Объединенными провинциями Рио де Ла Платы. Была принята новая Конституция Чили и проведены реформы. Под давлением феодальной оппозиции 28 января 1823 г. О`Хиггинс объявил о своей отставке и уединился в имении в Монтальване, где сам занимался обработкой земли. 23 октября 1843 г. он умер от сердечного приступа.