Чтение онлайн

– Потерпи, сейчас чувствительность вернуться должна.

Парень скорчил страдальческую мину.

– Ага, а если они совсем отказали? Я слышал, что отмереть могут, если перетянуть надолго.

– Типун тебе на язык! – я начала закипать. Не хватало еще слушать его нытье. Для себя я уже решила. Бросить парня в лесу совесть мне не позволит. Все-таки я его не зря спасала. Доведу заморыша до ближайшей деревни и там оставлю отлеживаться. А дальше сам разберется куда ему, как ему…

– Тебя зовут-то как, болезный?

– Грайко, ну или Грай, если по-взрослому.

– Понятно, а меня Итой. По-любому.

В отличает от людей, у кентавров имя давалось одно и на всю жизнь. Если Ита, так в любом возрасте. Людским же детям сначала давали детское имя, а по истечении восемнадцатой зимы меняли на взрослое. Значит, Граю около восемнадцати и есть. Раз еще путается, как назваться.

– Повзрослел-то давно, травник? – поддела я

– В начале лета, а что мозги теперь только возрастом мерят? – огрызнулся парнишка.

– Да нет.., – я в задумчивости пнула копытом кочку – молод ты, что-то для травника.

– Какой есть, – парень насупился окончательно.

– Ты не не дуйся, ты встать попробуй, – я подала руку.

Грай вздохнул и напряженно, прислушиваясь к ощущениям, поднялся. Ноги слушались плохо, но всяко лучше, чем совсем никак. Через минуту осторожных притоптываний травник снова повалился на траву со страдальческим стоном.

– Ой-ой! Колет-то как!

– Терпи, раз колет, значит нормально все. Кровь расходится.

Вторая попытка встать, вышла куда успешнее. Через пару шагов юноша побледнел, надул щеки и даже пробежал пару шагов до ближайшего куста. Вдоволь налюбовавшись согнутой фигурой травника, я не поленилась подойти и попридержать за плечи. А то грохнется еще носом в землю.

Парень разогнулся, смущенно покраснел, оттер рукавом рот.

– Они мне что-то пить давали, кажется, бодун настой был. Мне теперь долго плохо будет.

– Какой настой? – полюбопытствовала я.

– Травка такая есть, бодунец. Если крепко заварить и выпить, состояние потом как с похмелья жуткого будет.

– И что теперь? Идти-то ты сможешь? Тут отлежаться не получится, того гляди разбойники вернуться.

– Смогу, только можно за тебя немного подержусь?

Я покосилась на парня, примерявшегося, как удобнее вцепиться в тельный ремень, хорошо хоть не в хвост. Пробурчала, что-то в духе «Может тебя еще верхом повезти»?, но противиться, не стала. Вид у травника был такой болезненный, что удивительно, как он еще сам ногами передвигал.

Сразу двинуться в путь не получилось. Сперва, парень долго рылся по карманам и разбирал торбу в поисках уцелевшего имущества. Разбойники изрядно погоняли его по лесу, прежде чем спеленали, а по состоянию вещей, кажется, еще и волоком по земле потаскали. Потом травник переодевался, с наслаждением рассказывая, что он думает о разбойниках, погибшем скарбе и своем невезении в общем. Ворот его рубахи промок насквозь и куртка, хоть грязная, но сухая, пришлась весьма кстати.

Наконец, мне надоело обогащать свой лексикон заковыристыми ругательствами и, я объявила: «Выдвигаюсь в путь, а ты можешь и дальше дожидаться разбойников, дабы лично все им высказать». Угроза возымела действие, и парень с интересом уставился на меня, отвлекшись от сумки.

– И куда мы пойдем?

– На тракт, конечно, а там до Кружа. Ну, или до ближайшей деревни! – Я была даже немножко удивлена таким глупым вопросом.

– Да? А где, по-твоему, тракт? – искренне полюбопытствовал травник.

Стараясь не потерять лицо, я махнула рукой в том направлении, где по моим прикидкам находилась дорога.

– Туда!

Честно говоря, с таким же результатом я могла показать в любую другую сторону, но как ни странно, парень послушно поднялся, подхватил торбу и самостоятельно отправился в указанном направлении. Мне ничего не оставалось, как двинуться следом.

Несмотря на взятый бодрый темп травник быстро выдохся. Долгожданная дорога все не появлялась, и очень скоро стало ясно, что в направлении я все-таки ошиблась. Отлучки Грая до кустов становились все чаще, а парень все зеленее. У меня нестерпимо разнылась нога, и настроение неуклонно катилось вниз, к совсем свиевому. Зато злобные лесные насекомые, очень нам радовались. В отличие от Грая, укутанного в куртку по самый нос, на мне оставалось гораздо больше места для укусов. Хвост вертелся, как крылья мельницы в ветреный день, но помогал слабо. Комары как-то умудрялись кусаться в промежутках между взмахами хвоста, а в районе лопатки, судя по ощущениям, угнездился клещ.

Травник уже не просто цеплялся за ремень, а почти висел на мне. Особых неудобств это не доставляло, веса парнишка был птичьего, ну чуть крупнее индюков, заботливо выращенных этим летом матушкой. Но, при третьей попытке отцепиться и в беспамятстве рухнуть лицом в землю я, наконец, сжалилась и объявила привал. Грай со стоном повалился в траву на очередной поляне, а я внимательно осмотрелась. Судя по моим прикидкам ушли мы уже достаточно далеко, только вот знать бы в какую сторону? Даже карта была слабым подспорьем, ибо я даже примерно не представляла, где мы находимся. По краю поляны росли развесистые кусты, сплошь покрытые желтыми ягодками. Желудок громко заурчал. Со вчерашнего дня я лишь свежим ветром питалась, и в отличие от отравленного травника, на отсутствие аппетита пожаловаться не могла. Но, есть с первого попавшегося куста охоты не было. Слишком свежи были в памяти воспоминания о съеденных, по глупости, в лесу грибочках.

Мы тогда, подростковой компанией сбежали на день ветробога в лес. Пока взрослые были заняты приготовлениями к свадебным сговорам, на нас внимания было мало. Самый дурацкий возраст: с двенадцатой по шестнадцатую зиму. Вроде еще не взрослый, но уже и не дитя. Спрос, как с большого, а чуть что, сиди дома-мала еще. Ну так вот, в ту ночь мы почувствовали себя настолько взрослыми, что выпили ажно по полстакана медовухи, утащенной, уж не помню у кого из родителей. Пить просто так было скучно, и на закуску мы насобирали в ближайшем овраге грибов. И ведь охота было лазать впотьмах и с зажженной веткой в поисках этой пакости! То, что грибы-пакость, мы прочувствовали только на утро. Худо было всем участникам вчерашнего сговора. И кроме огромного нагоняя от родных, за медовуху, мы получили еще и по расстройству желудка на каждого. Три дня после я вставала с лежанки только доскакать до домика в огороде и свалиться обратно. И лопать неизвестные ягодки-грибочки, после того случая зареклась навсегда.

Пришлось обращаться за помощью к травнику.

– Грай? – нагнувшись, я потрясла парнишку за плечо.

От земли раздался сдавленный стон.

– Грай, там мне про ягоды узнать нужно.

Судя по тональности стона, меня попросили провалиться с ягодами за компанию и оставить травника спокойно помирать, но желудок бурчал все сильнее, и своих попыток я не оставила.

– Грай. Ну, Грай же!

Парень, поняв, что так просто я не отвяжусь, слегка приподнял голову. Цветом лица юноша мог соперничать с окружающей его травой, и мне даже стало немного стыдно за свою настырность.

– Что? – парень попытался сесть и я, пользуясь ситуацией, ткнула пальцем в сторону кустов.

– Грай смотри туда, на кусты, их есть можно?

Травник тряхнул головой, пытаясь сосредоточить взгляд в нужном направлении.

Пробурчал: «Их можно, козам нравится», и уткнулся обратно в траву.

Пару минут я пыталась сообразить, причем тут козы? Потом опять вцепилась в несчастного.

– Грай, а людям, ну или кентаврам их есть можно?

Парень пошевелился, пытаясь перевернуться, и с любопытством поинтересовался.