От топота копыт [СИ]
Шрифт:
– Грай, ты мне скажи лучше, как я медальон расколоть умудрилась? Читала ведь, что на рыцарских амулетах, заговор особый, от разломов стоит. Ты поспособствовал?
Парень, обрадовавшись, что можно сменить тему, прочитал мне цельную лекцию о формах и видах заклинательных амулетов. Но свелось все к короткому объяснению:
– Я точно не помогал, уже потом силу подхватить сумел, и ворота открыть. А как сломала, Cвий его знает.
Спутник развел руками и замолчал, размышляя о чем-то своем. Мне тоже расхотелось разговаривать, и настроение скатилось к отметке «свиевее некуда». Как-то много за последнее время вопросов неразрешимых накопилось, чем дальше идем, тем больше их. А дорога всё стелется и конца края ей не видать…
Еще через час бесплодного ожидания, накормив всех окрестных комаров, мы, наконец, двинулись вперед. Судя по рассказам селян, именно здесь пролегал, ближайший путь к морю. Доверять мужикам, особых причин не было, но и выбора тоже не наблюдалось. Не возвращаться же в Березовку, дабы дорогу уточнить.
Странный это был лес. Не похожий ни на светлый березовый, пронизанный солнечными лучами, с веселым пересвистом пичуг, и красными каплями ягод, рассыпанными среди зеленой травы. Ни на дубраву, где в густой листве таится свой маленький птичий мирок, и топчутся под деревьями кабаны, в поисках сытных желудей. Ни даже на сухой сосновый, с пружинящей под ногами игольной подстилкой и черными шляпками грибов в черничных зарослях. В этом лесу все словно замерло в тревожном ожидании, прислушиваясь, присматриваясь к вступившим в его владения путникам. Тяжелой влагой дышала листва, словно после дождя, поднимался пар от травы, между деревьями клубился белесый туманчик, и звенели, вместо птиц, кровожадные комары.
Я раздраженно отмахивалась от насекомых хвостом, пока не поняла, что Грая они, кажется, не тревожат. Теньячка и та вовсю фыркала и хлопала по голым плечам ладонью, а ему хоть бы хны. Присмотревшись, увидела как кровососы, игнорируя травника, прямиком пикируют на мой аппетитно вспотевший круп. После недолгой словесной перепалки со спутником, мне тоже досталось заклинание, отгоняющее мелкую кусачую живность. Увы, на крупные формы жизни его действие не распространялось, и я все тревожнее присматривалась к проплывающим по обе стороны дороги густым зарослям. Противное ощущение чужого взгляда в спину, появившееся еще на опушке, с каждой минутой усиливалось.
– Грай, – я, наконец, не выдержала, – у меня плохое предчувствие. Кажется, тут кроме нас кто-то есть.
– Конечно есть, – травник не глядя отмахнулся, – тут, если ты не заметила, зверей полон лес. Одних комаров вон целая стая. А если поискать, то и птички с белками найдутся, и волки с медведями, вполне вероятно.
– Я не про медведей и даже не про птичек. С самого начала, кажется, что за нами идет кто-то!
– Начала чего? – задумчиво уточнил спутник.
– Леса… – вмешался в беседу хриплый девичий голос.
Мы с травником одновременно подпрыгнули, уставившись на молчавшую доселе теньячку.
Глава 32
Тряхнув головой так, что яростно взметнулись косы-змеи, девица продолжила:
– И я бы поостереглась тут ночевать. Неизвестно что, проснется утром рядом с тобой, после этого леса.
– Тут хищники, разбойники? Или еще какая напасть? – осторожно поинтересовался травник
Теньячка усмехнулась:
– Тут капища. Алтари, неизвестных богов. Легенды о костяных драконах, выползающих по ночам в поисках свежего мяса. Танцующие огоньки, манящие к темным земляным провалам, на дне которых таится порой нечто, похуже смерти. И сотканные из ледяного ветра девы-стылы, забирающие жизнь и тепло человеческого тела…
Голос теньячки мерно журчал, обволакивая мелодичным спокойствием и заставляя клевать носом.
– Тишшшь… – тревожно толкнулось изнутри. Наваждение сгинуло, разбившись о красноватый туман морочья.
– Грай, не слушай ее! – рванувшись, я дернула за плечо завороженно внимающего спутника, – Ах ты дрянь такая!
Зрачок травника уже заплывал мутной пеленой беспамятства. Перестроив зрение, увидела как лопаются последние нити кокона и начинает оплетать спутника белесая паутина теньячего колдовства. Парень тряпичной куклой осел в моих руках, тяжело заваливась на землю.
Страх предал сил. Я развернулась, сосредоточившись, подхватила рассыпаные в пространстве обрывки, волоски энергии, сплела в плотную пульсирующую нить, и набросила еще одним слоем укрепляя теньячий кокон.
Девица яростно зашипела и я увидела как вспыхивают вокруг нее искрящиеся точки, прожигая плетение. Да что же это такое!!! Повинуясь какому-то душевному порыву, шарахнулась и развернувшись, что есть силы приложила теньячку копытами. От силы удара, девицу унесло на добрый десяток локтей и впечатало в ближайшее дерево. Кокон-клетка сам доплелся вокруг беспамятного тела, благо ему уже ничего не мешало. Сквозь внезапно накатившую слабость, я потянулась к спутнику яркой змеящейся нитью. Зацепила белесую теньячию паутину и поднажала, расшатывая. С тихим шелестом, колдовство осыпалось с тела травника. С облегчением выдохнув, я тяжело осела на траву, но сознания на этот раз не потеряла.
Парень очнулся через несколько минут. Поднялся на четвереньки очумело мотая головой и хрипло поинтересовался:
– Что это было, вообще?
Я смерила травника тяжелым взглядом.
– Подопечная твоя колдовать изволила. Чуть на обоих беспамятство не навела. Еще немного, и быть нам с тобой её поздним обедом.
– Да ладно, – спутник недоверчиво поморщился. У теньяков магов отродясь не было!
– Да-а-а? – я начала закипать, – у кентавров тоже, если ты помнишь, отродясь и ни одного! А вот я, между тем, колдую! Или как это называется? И если ты мне сейчас же не объяснишь, какого свия тут с нами происходит, или хотя бы не попытаешься… Я! Я..! Я вообще больше с места не сдвинусь! Можешь дальше со своей кровосоской идти, вот!!!
Старась не разревется в голос, завозилась, поднимаясь на ноги. Демонстративно не глядя на Грая, отряхнулась. Подцепила с травы сучковатую ветку и извернувшись, попыталась хоть как-то прочесать хвост. Эх, еще чуть чуть, и проще будет выстричь половину, чем распутать скатавшиеся в мочалку волосья. Как же хорошо дома было. И речка тебе под боком и мыльный корень, хочешь обычный, хочешь с добавками цветочными. А тут? Я себя уже не то что лошадью, козлом духовитым чувствую!
Словно в ответ на мои мысли, сквозь деревья донеслось звенящее водное журчание.
Э-э-э? Итка, ты куда? – робко поинтересовался спутник.
Теньячку свою сторожи, лучше, – рявкнула я, – вернусь сейчас!
Между деревьями и правда нашлась речушка. Словно чужая в этом мрачном лесу, и от того такая притягательная и манящая Мелкая, прозрачная, с заросшими камышом берегами с искрящимся на дне песком и отблескивающими серебристыми спинками шустрых мальков.
Скинув рубаху, я перетянула тельным поясом грудь и с наслаждением врезалась холодную журчащую воду. Не успела вдоволь наплескаться, как раздался звук шагов. Травник, как и следовало ожидать, притащился следом, и теньячку с собой приволок. Не поленился ведь, на себе нести. Хотя я бы тоже не бросила. Опасно оставлять за спиной такого врага. Кстати, только сейчас сообразила, что тягостное ощущение чужого взгляда куда-то сгинуло. Уж не наша ли невольная спутница к этому причастна? Ладно, разберемся, как в себя придет.
Грай, скрестив ноги устроился на берегу, и видимо, не решаясь отвлекать разговорами, демонстративно пребирал какие-то листочки.
Не больно-то и хотелось. Пусть пока объяснения придумывает. Я с наслаждением плеснула водой на круп. Эх! Как же хорошо! И даже водичка еще на настолько простыла, что бы купаться не осмелится. У нас вон уже, вовсю, ветра холодные веют, а тут еще тепло совсем. Вот что значит море близко. И погода совсем другая, и природа. Все больше кусты да деревца не знакомые попадаются.