Чтение онлайн

Но, все-таки, кто он? Неужели, только человек?

– Вы..., - только и смогла произнести Сальве.
– Здесь...

– Будучи верным своему долгу, - ответил тот, повернув к ней голову.
– Пришел согласно вашему желанию, будучи вынужденным повиноваться вашему слову. Пока горят эти свечи, я имею честь назвать себя вашим гостем.

– Моим гостем..., - прошептала старуха.

– Разумеется, - он развел руками.
– Именно вы являетесь хозяйкой этого дома.

– Я - Сальве Винтоцци, нареченная Жрицей Крови.

– Мне известно, кто вы, - безучастным голосом сказал званный гость и, неожиданно, скривил губы в некоем подобии улыбки.
– Для меня важно только то, что именно вы зажгли черную свечу. Ни ваше имя, ни ваше положение в обществе меня не интересуют, поскольку все это земная суета. Впрочем, примите мое почтение, уважаемая госпожа Винтоцци. Я рад нашему свиданию, хотя оно принесло мне чудную неожиданность.

Лишь теперь старуха поняла, как нелепо выглядит в своей спальной кофте, в присутствии выходца из тьмы, которого сама же впустила в свой дом посредством проведения магического обряда. Не единожды, на черных мессах, она была очевидицей оживления алхимиками каменных истуканов и видела, как некроманты заставляют шевелиться и, даже разговаривать мертвецов. Она вовсе не боялась быть свидетельницей жутких колдовских ритуалов, однако столь похожее на человека существо, вальяжно расположившееся в кресле, внушало Сальве неимоверный ужас. И улыбка его была всего лишь снисходительной улыбкой мужчины, не по своей воле ставшего гостем в доме Жрицы Крови.

– Должна ли вас смущать моя одежда?
– поинтересовалась Сальве.

– В той же мере, в какой и всякого мужчину, ставшего невольным свидетелем таинств туалета женщины, желающей отойти ко сну, - проговорил он, разглядывая комнату, при этом постукивая тонкой, длинной тросточкой себя по голени.

– Если вы считаете, что я испытываю смущение, или чувство неловкости, то заблуждаетесь.

– Чувства смущения?
– он чуть нахмурился, ткнул тростью в мягкий ковер.
– Нет, нет, дорогая моя... Без сомнений, что в вашей душе, сейчас, не затронуты струны неловкости, смущения и чего-то подобного, - он замолчал, с неудовольствием покачав головой.
– Однако, я вижу, что своим появлением затронул в вашей душе иные струны. Чувства неопределенности, смятения, а может быть, даже, страха. Пожалуй, что это может меня огорчать... Глядя на вас, я имею повод усомниться в том, что эта встреча столь же своевременна желанна для вас, как и для меня.

– Должна признаться, что мое желание встретиться с вами было спонтанным.

– Я это знаю. Конечно же, это был минутный порыв, за краткий миг способный перерасти в ураган безумных влечений. Потакая своей прихоти, вы даже не удосужились предстать передо мной в подобающем для такого случая наряде. Я нахожу это более чем необычным. Ведь было время, когда даже венценосные особы снимали при встрече со мной короны. Иные короли преклоняли колени...

– Я слишком стара для того, чтобы преклонить перед вами свои колени, - сказала Сальве, все еще бледная от страха.

– Вы - Жрица Крови, - с улыбкой произнес он.
– Такие как вы колени не преклоняют, не правда ли?

Старуха кивнула в ответ и вознамерилась уже было ответить, когда ее гость резко взмахнул рукой.

– Вы даете мне повод поразмышлять над значением слова "гостеприимство", - сказал он голосом, в котором Сальве уловила нечто недоброе. - Тем не менее, должен признаться, что нахожу эту встречу достаточно занятной для того, чтобы продолжать наш разговор. Более того, я выражаю вам свою признательность за то, что избавили меня от скуки, потворствовав своему желанию и проведя достаточно сложный ритуал..., - взгляд его скользнул по нарисованной на полу пентаграмме.
– Сан-Ми...? Скажите, сударыня, каким образом вам удалось прочесть заклинание, утерянное еще до великой катастрофы? Кто дал вам его?

– Это заклинание было найдено жрецами змееликого бога среди руин заброшенного города. Я выпросила его у одного из них по праву Крови.

– О, моя дорогая, - прошептал он, - вы даже представить себе не можете, какие силы призвали себе на помощь для того, чтобы послать этот зов! Предполагаю, что вы читали слова на той монете, не зная их значений.

– Думаю, что все остальные способы были утеряны еще несколько веков назад.

– Нет, вы ошибаетесь! Уверяю вас в том! У людей имеется много возможностей для встречи со мной, куда более простых и безопасных, чем тот, которым вы воспользовались. Но я и представить себе не мог, что кто-то из смертных способен воспользоваться заклинаниями, начертанными на старом сребренике. Хотя, потакая своему внезапному желанию, вы провели на удивление правильный ритуал, при том, что магический круг нарисовали весьма посредственно. У меня не было оснований не отозваться на ваш зов, госпожа Сальве. Вы позволите мне называть вас таким образом?

– Как вам будет угодно.

– Отчего же вы смотрите на меня таким взором? От холода ли дрожите, дорогая моя?

– Я не знаю, что вы такое... Я вовсе не ожидала увидеть человека...

– Вы ожидали увидеть чудовище?

– Аль-Камед описывал вас в своих книгах иначе.

– Аль-Камед?
– он рассмеялся.
– Этот безумец и шарлатан? Да полно вам, сударыня! Каким образом мог отзываться обо мне человек, рассудок которого вовсе нельзя было назвать здравым?

– Он написал несколько книг, посвященных созданиям, обитающим в ночи. Вы, должно быть, знаете о тех рукописях?

– Конечно знаю. Скажу более сударыня. Я их изучил также внимательно, как алхимики изучают золото. Забавные книжицы, которые, впрочем, не вызвали моего восторга. Как не вызывают восторга человеческая глупость и бездарность.

– Так вы находите его труды бездарными?

– Аль-Камед был удивительно бессовестным и одновременно чрезвычайно ловким мошенником, выдававшим себя за великого колдуна, - он замолчал, задумался, недвижно глядя перед собой, после чего продолжил.
– Мне доводилось встречаться с ним и встреча та, как я понимаю, очень плохо повлияла на его умственные способности. Старик вообразил себя равным богам, за что и поплатился, спустя пару лет после нашей беседы. Книгу обо мне этот шельмец, впрочем, написать успел. Однако, позвольте... Не ее ли точная копия лежит у ваших ног?
– он указал тросточкой на рукопись, которую Сальве обронила несколько минут назад.
– Позволите мне посмотреть?

Старуха нагнулась, чтобы поднять растрепанный, старый монускрипт, однако, к своему изумлению, на полу его не обнаружила. Переведя взгляд на своего гостя, она увидела его по-прежнему сидевшим в кресле, но с той самой рукописью в руках.

– Автор ее был исполнен поверхностных знаний, но впрок ему они не пошли.
– промолвил он, перелистывая страницы, - Боги свидетели моим словам. Не счесть небылиц, которые ходят обо мне в этом мире с его легкой руки. Хотя, здесь описан весьма любопытный персонаж, не спорю. Любопытен он не только внешностью, но даже именем. Джунно... Джууунноо...

– Вы находите любопытным собственное имя?
– с удивлением спросила Сальве.

Он улыбнулся, но ответил не сразу. Глядя на него, Сальве гадала, какую зловещую тень скрывала под собой эта искренняя, казалось, улыбка.

– Дело в том, дорогая моя, что родители называли меня иначе. И мое настоящее имя отличается от того, которое приписывал мне лже-волшебник также сильно, как моя внешность отличается от облика существа, которое не могло быть чем-то иным, кроме как порождением воспаленного воображения художника. Безумный борзописец ставил меня на одну ступень с мерзостными тварями, выползающими на берег из болот по велению скудоумных шаманов. Вот, взгляните на это, - он ткнул пальцем в рисунок отвратительной твари, которую на одной из страниц изобразил сам Аль-Камед.
– Право же, гадкая, безногая тварь, на которую не взглянешь без слез! Этот нос, эти рога завитые... Вы только подумайте... Рога! У меня! Словно у какого-нибудь бесенка!
– он с гневом захлопнул рукопись и положил ее на одну из полок книжного стеллажа.
– Такую жуть в своих странствиях по вневременным тропам я не встречал ни разу. А встречал я очень многих, поверьте. Но посмотрите же на меня. Я действительно столь уродлив?

– Я вижу..., - прошептала старуха.
– Вы, всего лишь, человек...

– Человек..., - скривив губы в усмешке, произнес он.
– Задолго до вашего рождения я утратил право называть себя человеком. Я потерял счет времени так давно, что уже не в силах разделить один день от одного года, или от целого столетия. Может быть, мне стоит задать вам вопрос о том, какой сегодня год? Король Асмод Великолепный по-прежнему правит землями Ахерона?

– Король Асмод умер два с половиной века назад. Сейчас королевством правит его внук, Ади-Шавин.