Чтение онлайн

– Это весьма почтенная дама - давняя моя знакомая, - сказал Орадо.

– Что вы можете мне рассказать о ней?

– Пожалуй, что немногое. Она достаточно хорошо образована, поскольку кроме своего языка знает верулийский, сносно изъясняется на стигийском и на одном из диалектов газари. Ведет замкнутый образ жизни и не выносит суету. После смерти своего мужа начала посещать черные мессы и сторониться светской жизни. С недавних пор сузила круг общения до нескольких человек, среди которых есть знахарь, ворожея и пара жрецов змеепододобного бога. С ними она обсуждает теологию и вопросы, что поднимаются на черных мессах. Старуха взбалмошна, строга с дворней. Очень часто меняет прислугу, периодически покупает молодых рабынь в Скотном переулке...

– Только рабынь?

– По слухам, - прошептал Орадо.
– Только по слухам...

– Как часто вам доводилось встречаться с ней?

– Раз пять, или шесть... В последний раз - больше полугода назад. Наши беседы были весьма занимательными.

– О чем вы с ней беседовали?

– По большей части, о смысле жизни. Не будет для вас секретом, пожалуй, если я скажу, что госпожа Сальви очень озабочена вопросами сохранения молодости. Она полагает, что мне известны какие-то секреты, способствующие возвращению жизненных сил в дряхлеющее человеческое тело.

– Это каким-то образом связано с найденным вами хранилищем старинных рукописей?

– Я нахожу, что ни с чем иным, ваша светлость. Эта женщина считает, что мои познания в алхимии намного превосходят ее собственные

– Но мне вы скажете, что это не так...

– Уверяю вас, меня мало занимает алхимическая наука. Идея превращения ртути в золото, а золота - в философский камень, по моему мнению, является не более чем фантомом, который преследовал людей многие века назад и будет преследовать еще многие будущие поколения.

– Госпожа Сальви, как я полагаю, никогда не интересовалась изобретением филосовского камня. Я даже предположить не могу, что такая просвещенная особа всерьез способна увлечься подобным вздором.

– Она увлекается вещами иного рода. Поговаривают, что раз в полгода она принимает ванну, наполненную кровью молодых рабынь, которых она покупает на невольничьем рынке. Ни к чему хорошему такие узаконенные убийства не приведут и вы это знаете.

– К сожалению, у инквизиторов связаны руки в случаях порчи одушевленного имущества влиятельных господ.

– Порчи одушевленного имущества? Вы это так называете?

– Да полно вам, мональе! Весь этот мир полон крови и вывернут наизнанку. Вы ведь не мальчик и сами все видите! Жрецы приносят человеческие жертвы перед ликами темных божеств, некроманты проводят чудовищные эксперименты над трупами людей и животных, колдуны проводят по ночам обряды на центральной площади Пифона и пользуются при этом старинными рукописями, которые не без вашей помощи попали в их руки. А сейчас вы сидите в этом кресле и рассуждаете о нравственности!

– Вы правы, ваша светлость. Конечно же, вы правы... Весь этот мир сошел с ума и полон жути... Но делают его таким люди, подобные госпоже Сальви. Старуха давно уже сбилась со счета в отношении убитых ею рабынь.

– Не беспокойтесь о судьбах ее невольниц, мональе. У меня есть основания говорить, что в ближайшее время госпожа Сальви не причинит вреда никому.

– У вас есть..., - в замешательстве проговорил Орадо, - Прошу вас, поясните.

– Подозреваю, что с почтенной вдовой случилось что-то ужасное.

– Что значит, подозреваете?

– Это значит, что утром глава Сыскного Приказа и городской подеста получили сообщение о ее похищении. Возможно, что речь идет даже о причинении вреда здоровью, поскольку дневной страже удалось обнаружить на полу пятно крови.

Орадо немного помолчал, внимательно глядя на пристава, потом тихо заговорил.

– Я вовсе не удивлен. У почтенной дамы было достаточно много недоброжелателей. Начиная от высокородных снобов, вместе с которыми она посещала черные мессы, заканчивая теми из рабов, которых по ее приказу хлестали плетьми за малейшую провинность. Не сомневаюсь, что весь этот город вздохнет спокойнее, узнав о смерти той, которую в народе называют не иначе, как Жрицей Крови. У вас на старуху, надо полагать, собрано уже немалых размеров досье.

– У нас собрано досье на очень многих ваших знакомых.

– По долгу службы, разумеется...

– Не волнуйтесь, мональе. Если где-то в этом городе и есть люди, искренне желающие вам добра, так представители юстиции. В конце концов, отчасти наши интересы совпадают. И цель у нас одна, хотя каждый из нас идет к ней своим путем. Мой путь широкий и прямой, а ваш - извилистая тропа.

– Я не знаю, какова ваша цель на нынешний момент, гранд. Если вы пришли сюда и завели речь о госпоже Сальве, то у вас, конечно же, есть на то какие-то мотивы. Только вот не могу понять, какие. В конце концов, я очень плохо знал старую перечницу и до нее мне нет никакого дела.

– Но, может быть, вы заинтересуетесь обстоятельствами произошедшего?

– Я ожидаю, что вы расскажете мне. Давайте не будем многословить. Вам известна личность убийцы?

– Вот в этом-то и вся загвоздка. Убийцу так и не нашли. Могу только предполагать, кем он может быть.
– Валь Лавоне лениво махнул рукой перед своим лицом, словно отгоняя какого-то назойливого комара. - Да и можно ли в этом случае говорить об убийстве? Ведь госпожа Сальви пропала.

– Однако, вам удалось обнаружить пятно крови.

– Это так. Но кроме него, у Сыскного Приказа нет ничего, что указывало бы на тягчайшее из преступлений. Что у нас вообще есть? Открытое окно, огарок черной свечи на столе, да странный рисунок на полу... Еще есть истеричные выкрики служанки, убеждавшей вегилов в том, что в этой ночью в доме находился посторонний, но это не весть боги какая свидетельница.

– Значит, это служанка известила Приказ о произошедшем?

– Нет, мональе. Она всего лишь уведомила дворецкого о нахождении в доме незваного гостя. Но помилуйте... Мало ли кого могла позвать к себе в гости госпожа Сальве в полночь? Вдаваться в подробности ее личной жизни я бы не хотел, да оно вам без надобности.

– Однако, присутствие постороннего мужчины в доме, в такое время, уже само по себе может дать ответы на многие вопросы.

– Могло бы. Если бы личность этого человека нам удалось установить. К сожалению, это не представляется возможным, поскольку этот господин по факту существует только в свидетельских показаниях одной служанки. Прочие слуги не могут подтвердить ее рассказ.

– Как не могут их и опровергнуть, правда?
– Орадо задумчиво потер шрам на подбородке.
– Когда же слуги начали подозревать, что с их госпожой случилось что-то неладное?