Чтение онлайн

Девушка нахмурилась. Читать-то ей было интересно, но вот влезать во всю эту авантюру с воскрешение мятежного бога ой как не хотелось. Однако, смолчав, она поднялась со своего места и сделала книксен. Шур, заулыбавшись и покраснев, отвесил ей поклон чуть ли не до земли. Пялился он на нее с неприкрытым восторгом. Приметив это, Аластр дал парню подзатыльник.

– Бросай-ка ты слюни пускать на мою жену, - сказал строго граф.
– К делу. Что там?

От слов «моя жена» Леда покраснела. Иногда она начинала забывать, что действительно является женщиной графа, ведь тот не касался ее и пальцем. Впрочем, они с Аластром почти не разговаривали. Леда была все еще зла на него и ничего не могла с собой поделать. Она отвечала на его вопросы, если он спрашивал, однако старалась ограничиться скупыми «да» или «нет» и побыстрее скрыться от него в подвале.

– А, ну да...
– почесав затылок, сказал парень.
– Доехал я до того... до той горы. И, ну.... ворота тама.

– Ворота?
– удивился граф.
– Какие такие ворота?

– Да я это... того, - замялся парень.
– Приехал сначала, ничего не понял, начал кругаля вокруг нее давать, ну и вижу - пещера. Ну, я лошадь привязал, стало быть, полез туда. Прошел шагов сто вглубь с факелом, а там - ворота. А за ними воет что-то, ходит, будто живое что.

– Как они выглядят?
– спросил Аластр.

– Кто за дверью-то?
– переспросил разведчик.
– А почем мне знать? Я ж зрить сквозь стены не обучен, а зазора там нет, я искал.

– Да нет, дубина, ворота как выглядят?
– спросил граф раздраженно.

– А, ворота, - хлопнул себя по лбу парень.
– Стало быть большие, сверху полукруглые. Из металла какого-то. Толь медь, толь бронза - пес знает, я не кузнец. Запертые. Я как не дергал - даже не шелохнулись. А что самое чудное - нет никакого для ключа разъема. Я как только не искал. Думал, мож каким механизмом открываются - надавить там надо, иль еще как-то. Короче так я их и не открыл.

– Магия?
– спросил Ретео с сомнением.

– Возможно, - поднял бровь граф.
– Однако тогда у нас большие проблемы, ведь это магия богов. Может еще что-то припомнишь, парень?
– повернувшись к разведчику, спросил он с надеждой.
– Может, какие-то письмена или рисунки на воротах были? Или они просто гладкие?

– Не, там все в узорах, - сказал парень.
– В разных всяких.

– Как выглядят?
– заинтересовался граф.
– Нарисовать сможешь?

– Не, я ж не всматривался, - пугливо чуть отступил парень.
– Но так, всякое, что на гербах и флагах рисуют. Цветы какие-то, вроде лилий, звери.

– Цветы, говоришь?
– удивился граф, а потом попросил Леду.
– Достань-ка медальон.

Девушка вытянула ненавистное украшение из под сорочки и продемонстрировала его Шуру. Тот активно закивал.

– Да-да, и металл тот же.

– Золото?
– удивился Ретео.
– И ты, дурень, не знаешь, как выглядит золото?

– А с чего б мне знать?
– пожал плечами парень.
– Я ж в жизни в руках даже золотой монетки не держал.

– Слушай, Ретео, - нахмурился граф.
– Возьми этого парня и иди, выдай ему золотой. Он заслужил. А потом распорядись, чтобы собирали для меня зимнюю дальнюю карету. Так же подготовь запас еды на двоих. И четырех стражников мне найди.

– Не маловато ли?
– прикинул Ретео.

– Возьму больше - буду привлекать ненужное внимание, - нахмурился Аластр.

– И то верно, - улыбнулся ему Ретео а потом, панибратски обняв за плечи пребывающего в шоке парня, сказал.
– Ну, пошли, приятель. Выдам тебе твою получку.

– Ваше величество, да я, да вы, да боги вас пусть благословят!
– чуть очухавшись, кинулся на колени парень.

До Леды же вдруг дошло, что Аластр велел готовить еду на двоих, и спросила осторожно, испытывая нехорошее предчувствие:

– А вы с Ретео вместе поедете? Кто же тогда за главного останется в замке?

– Не с Ретео, - нахмурился граф.
– Я еду с тобой. И будь добра, не заставляй меня тащить тебя силком в карету. Если мои предположения верны, то висящий на твоей шее медальон откроет эту дверь. А если не откроет, то будем торчать в ближайшем к этой горе трактире до тех пор, пока Март не скажет нам, как ее отрыть.

Леду прикусила губу. Ехать ей не хотелось, но и деваться было некуда. Она хотела уже поспорить, но, поймав умоляющий взгляд Ретео, тяжело вздохнула.

– Хорошо, я согласна, - сказала она.
– Надеюсь, в карете будет тепло...

Следующие два дня прошли в суматошных сборах. Слуги сновали по коридорам, наполняя корзины едой и нужными в дороге вещами. Леда тоже собралась - правда, уже утром перед отъездом. Чувствуя себя заправской бандиткой, она сунула в сапог кинжал и прихватила книгу из библиотеки замка. Только после этого она вышла из спальни и, в сопровождении Лилы, отправилась во двор, где уже ждала карета.

Карета оказалось необычной. Вместо больших резных колес у нее были широкие полозья как у саней, а в окнах стояли двойные стекла. Леда забралась в нее по лесенке и уселась на обитое синим бархатом сиденье. Вслед за ней влез и Аластр. К удивлению девушки в просторном салоне оказалось тепло. Жар исходил от висящей над потолком лампы, внутри которой горел всего один уголек. Заботливые слуги подали графу шкуры, которые он разложил на сиденьях и полу.

Дверь закрыли. Оказалось, что она очень плотно подходит благодаря толстому слою войлока. Леда эксперимента ради подставила руку к предполагаемой щели, но сквозняка не ощутила.

– Не замерзнешь, - сказал ей граф со смешком.
– Видишь эту лампу на потолке?

– Да, но разве уголь не остынет?
– удивилась Леда.

– Это не уголь, это дары Июля, - сказал Аластр с некоторой толикой гордости в голосе.
– Раньше, до воцарения Январь, бог лета дарил их хорошим людям, чтобы они могли пережить зиму. Такой камень всегда горячий. Кстати, ими отапливается часть комнат в замке. Может, замечала, что даже при потухшем камине в твоей комнате тепло?

– Замечала, - кивнула Леда.
– Так вот оно что...

– Так что можешь не волноваться, не замерзнешь, - повторил свои слова граф, а потом, добыв из-под сидения книгу, уткнулся в нее. На улице кто-то свистнул, и карета плавно двинулась со двора замка.

На этом их разговор и закончился. Читая, Леда изредка, украдкой посматривала на графа. Она уже не злилась на него так сильно. Ей даже начинало казаться, что она переборщила, и в словах графа есть некое рациональное зерно. Но смириться с тем, что он убивал людей, она все равно не могла. От одной этой мысли ей становилось тошно.