Чтение онлайн

–  Что за… - ещё успел хрипло выдохнуть один из солдат, и внезапно отшатнулся.

Сверху мелькнула чёрная тень и, нелепо размахивая руками, от светильника маяка прилетел святой брат. С глухим хрустом он ударился о камни, брызнула чёрная в зеленоватом свете кровь - и дёрнувшись пару раз, адепт Святой Инквизиции затих навсегда с исказившимся до неузнаваемости лицом.

Следом, понятное дело, с криками упали и двое солдат - но то уже было дело ожидаемое. Равно как и остальные уцелевшие… кто внезапно истёк кровью, словно его одновременно укололи сотни тысяч иголочек и та хлынула изо всех пор, кто обуглился и истлел вмиг, осыпавшись на равнодушно поблёскивающий мокрый камень невесомым прахом. Извивающийся от боли брат Августин горел словно сухое полено, и жирные хлопья вонючей сажи реяли в этой неестественной полутьме-полусвете стаей нетопырей.

И вот, сэр Таккер остался один. Это если не считать жалобно скулящего волкодава, который поджав хвост жался к ногам хмуро насупившегося в ожидании продолжения человека.

Оно не замедлило наступить. Застучали по каменным плитам винтовой лестницы шаги, и из маяка вышел молодой человек в изящном и несколько непривычного покроя чёрном камзоле. Единственное, что портило вмечатление, это не угрюмое выражение лица и даже не обретающийся за спиною меч. А скорее хлестнувшее по всем нервам и телу морозное ощущение чужой бездушной магии.

Волшебник - а это оказался несомненно он - склонился над затихшей в путах и уже почти истёкшей кровью жертве. Небрежный жест ладонью, и освящённые всенощною молитвой сети осыпались тончайшим пеплом, а незнакомец осторожно осмотрел девушку. И от взгляда его, который тот поднял на сэра Таккера, внутри что-то оборвалось.

–  Ну ладно святоши - твари, что с них взять, - голос у магика оказался приятным, чуть рокочущим.
– Но воину измараться в таком…

Горячее и чуть щекочущее оцепенение вдруг овладело всеми членами рыцаря после этих слов. Рука с по-прежнему зажатым в ней не оружием воина, а орудием палача сама собою поднялась. Кинжал заискрился неистовым сиянием - он очень не хотел подчиняться. Однако направляемый недрогнувшей рукою, которой завладела чужая воля, клинок легко вошёл во впадину под горлом рыцаря. С лёгким хрустом распорол грудину и живот до самого паха, отлетел в сторону.

Руки сами собою раздвинули края разреза в словно ватном, ничего не чувствующем теле. Несколько взмахов - и наружу скользким блеском вылетели внутренности, вырываемые с корнем уверенными движениями. А песок, камушки и всякий сор вокруг взвились словно увлекаемые невидимым беззвучным вихрем. Закружились, собираясь, и плотно набились взамен. Снизу вверх с шипением поползла зелёная искра, заращивая теперь уже не совсем принадлежащее хозяину тело.

–  Ты не заслуживаешь даже смерти, - против ожидания, голос занимающегося изуродованной летуньей чернокнижника оказался равнодушным.
– Теперь существуй этим жалким подобием жизни.

И такова оказалась сила этих слов, что рыцаря развернуло на месте, согнуло в три погибели, безжалостно хрустя песком и ракушками в потрохах - и швырнуло в жадно раскрывшийся навстречу океан.

А сверху, сквозь разлившееся сияние, отгородившее кусочек суши от всего мира, пробились двое крылатых существ. Они отпрянули от зрелища, когда их подруга лежала бескрылой на руках человека в чёрном одеянии. Он тихо пел над отныне калекой старую грустную песню. Слёзы отчего-то текли по его жёсткому и словно закаменевшему лицу, а смятые и изломанные крылья валялись на камне рядом.

–  Я не знаю способа исцелить её, - он очнулся и посмотрел в сторону приблизившихся.
– Случайно проходил мимо, вот… заглянул полюбопытствовать.

Обернувшая крылатых людей мерцающая пелена защитной магии исчезла, и оказавшиеся мужчиной и женщиной светлокожие крылатые молча склонились над забывшейся в беспамятстве девушкой. Некоторое время они смотрели в её грязное и исцарапанное лицо - и странно, в их лицах не читалось ненависти к святым братьям, поклоняющимся Свету но сотворившим сегодня воистину чёрное дело. Одна лишь грусть и сострадание.

–  Я позабочусь о ней… и ещё одно. Однажды придёт день, когда я в полной мере спрошу со святош за всё - в том числе и за это, - кажущиеся сейчас ненужными слова мага падали мерно и неотвратимо.

Порхали они вокруг, не давая возникнуть и окрепнуть стене непонимания меж обитателями земли - и неба. И столь велика оказалась их простая искренность, что в лицах крылатых исчезло что-то неуловимое. Мужчина осторожно, стараясь не коснуться ненароком, завернул в тряпицу вырывающийся и плюющийся искрами окровавленный кинжал.

А женщина заглянула в глаза волшебника, и взор её проник, казалось, в самую глубину этой тёмной и загадочной души. Удовлетворённая увиденным, она легко кивнула. Затем коснулась последний раз бледной то ли дочери, то ли сестры - некоторое сходство между ними заметил бы даже и не обучавшийся в художественной академии - высоко расправила в стороны-вверх большие крылья.

–  Да будет так, брат наш отныне, - голос её осип от ветра и неудавшейся битвы.

Наверное, что-то в этом жесте крыльев оказалось сигналом - сверху стали спускаться всё новые и новые летающие люди. Уставшие и измождённые, они почти падали на камни и некоторое время лишь дышали тяжело, не будучи в силах даже заговорить или двиигаться. Судя по всему, этот небольшой клан диковинного народа летел откуда-то с морских островов, и по устоявшейся привычке опустился отдохнуть на этот печальный и пустынный клочок суши.

Но в конце концов, каждый из летающего племени подошёл к своей бескрылой отныне сестре, посмотрел на неё испуганным и мятущимся взором. А самые храбрые даже прикоснулись к той в жесте прощания.

Ночь тянулась долго - куда дольше, чем могло бы показаться. Прибывшие бесцеремонно выбросили в море трупы солдат, и с куда большей брезгливостью - святых братьев. Зато спящего в своём закутке зачарованным сном старого отставного боцмана, смотрителя маяка, не тронули.

Двое предводителей посовещались на неведомом языке и, повинуясь их жестам, посреди крохотной площадки вспыхнул на пустом месте ровный, дающий столь приятное и желанное тепло огонь. Магик, который укутал по-прежнему бессознательную девушку своим подбитым мехом плащом и по мере сил чем-то поддерживал её жизнь, принёс из устроенной в основании маяка каморки ведро и несколько раз наполнял его призванной с помощью своей Силы водой. Хоть и пошатывало его от натуги, но всю полусотню крылатых людей он чистой ключевой влагой обеспечил добросовестно.

Впрочем, иного от того и не ожидали. Несколько слов, произнесённых мужчиной властным голосом, и на чернокнижника стали поглядывать вовсе без неприязни или страха. Наверное, куда сильнее страхов оказались вполне конкретные дела.

И лишь когда летящие на зиму в тёплые края люди вновь поднялись на крыло и закружили над оставшейся навсегда на земле сестрой прощальный танец, магик властно воздел вверх ладонь. Зеленоватое свечение исчезло - равно как и ураган за ним. И под ощерившуюся в удивлении луну взлетел чуть поредевший клан.