Чтение онлайн

– А вездеходик, который АР-43, он чей?
– поинтересовался я насчет интересной машины.

– Наш, аэродромный. Пока ты не появился, мы с Колей друг друга подвозили до дому на ней.

– А сегодня он как барин, один едет?

– Сегодня он как сторож, дежурить остается, - засмеялась она.

Действительно, Коля уже поднялся на второй ярус и стоял там у перил, с автоматом на плече, поглядывая на нас сверху.

Выбрался из тесной кабины на плоскость, спрыгнул на пол.

– Пошли?

– Есть хочу, давай купим что-нибудь домой, - сказала Настя, забираясь в машину.

– Я пирожки купил и молоко, - указал я на противогазную сумку, лежащую в машине.
– Только остыли, небось, там еще горячие были.

– Ничего, я и так умну, - обрадовалась она.

– Не обедали, что ли?

– Обедали, да день был суматошный, умоталась. И оголодала снова.

"Тазик" резво и радостно довез нас до дома, где и затих, пристроившись у самого подъезда, пощелкивая остывающим двигателем. Дверь открыла жена коменданта, придирчиво выполнившая процедуру "светового теста", квартира встретила темнотой и заметной прохладой. Пощупал батарею - вроде теплая, а дома холодно.

– Держи, я паклю и газету прихватила с работы, - сказала Настя, выкладывая на столик небольшой сверток.
– Клей тоже там, в баночке.

– Отлично, - обрадовался я.
– А то тут не намного лучше, чем на улице. Так, ножницы у нас есть?

– Только маленькие, маникюрные, - подумав, сказал она.
– Дать?

– Не, не надо, я ножом порежу.

А что, дело не хитрое, сложил да по сгибу разрезал. Вполне аккуратные полоски получаются. А резать буду бритвой, завтра ее на ремне направлю только перед тем как бриться.

Настя пристроилась за столик с молоком и пирожками, а я сразу занялся делом, вооружившись кухонным ножом и заталкивая скрученную паклю в щели рам.

– Так куда ты завтра?
– спросила она, взявшись за первый пирожок.

– В Сальцево. С Федькой.

– А что так подперло? Что там у вас случилось?

– К Милославскому в помощь откомандировали. Вот и хотим кое-что проверить до того, как начнем. Он вообще как не твой взгляд, доверять ему можно?

– В каком смысле?

– В прямом. Имеет ли он привычку кататься на подчиненных в рай и разменивать их по ходу на всякое полезное для себя, имеет ли привычку обманывать... ну и так далее.

Она пожала плечами, отпила молока из стакана, затем сказала:

– Я вообще не так чтобы в друзьях с ним, но... вообще он себе на уме, конечно, не Мать Тереза, но плохого о нем тоже не слышала. По крайней мере из его управления на него всерьез никто мне не жаловался, хотя болтала с многими. Но сам понимаешь, это не источник информации.

Это понятное дело, но хоть что-то.

– Слушай, - снова заговорил я.
– А у него действительно так много влияния, или он выпендривается?

– Много, он же один из первых тут, кто людей организовывать взялся. Если реально смотреть, то он, пожалуй, после главы Администрации, Леонова, второй или третий человек, вместе с главным военным, Евстигнеевым.

– Евстигнеев чем командует?

– И комендатурой, и разведбатом. Только Горсвет не подчиняется, ваш Беленко к Леонову напрямую ходит.

Ага, уже кое-что проясняется. Расклад сил в городской верхушке, по крайней мере. У Милославского с этим самым Евстигнеевым видать трения есть, не доделенное влияние. Вот и не хочет профессор одалживаться. Сейчас одолжишься, а потом тебе за эту самую услугу малую гол забьют. Поэтому вынужден идти к Беленко нашему, который вроде сам по себе.

– А у Беленко вес есть на твой взгляд?

– Ну ты нашел у кого спрашивать, - засмеялась она.
– Я что, местный политический обозреватель? Обычная барышня, не слишком умная, которую ты даже используешь для собственного удовольствия. Что я могу знать?

– По сравнению со мной, который тут без году неделя - многое, - не повелся я на шутку.
– Есть у меня ощущение, что тащат меня куда-то в непонятные мне дела, вот в чем проблема.

– Не ходи, - посоветовала она.

– И есть у меня другое ощущение, что если в это все ввязаться, то можно будет получить большой приз.

– Это какой?
– посмотрела она на меня с подозрением.

– Путь домой.

– Как-как?

– Домой. Туда, на ту сторону, где десять лет - это десять лет, но жизни, а не выживания.

– Я уже надоела?
– спросила она после паузы.

– А ты со мной не пойдешь? Хочешь жить вечно?

– Извини, глупость сказала, - вздохнула Настя.
– Ты, так сказать, приглашаешь?

– Я, так сказать, приглашаю, - в тон ей ответил я.

Она снова вздохнула, потом сказала, покачав головой:

– Ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты приглашаешь влюбленную женщину в мир, где она сможет иметь детей. Нормальных детей, которые нормально будут расти, в нормальном мире.

– Я пока не приглашаю, если честно, - осторожно сказал я.
– Может и не получиться ничего, я могу и ошибаться. Я просто хочу попробовать подобраться к этому, если оно действительно существует. Или будет существовать.

– - Этого уже достаточно, - сказала Настя.
– Ты разве не понимаешь, что мысль о детях гонит от себя здесь половина женщин? И сто лет за десять для таких - утешение слабое, скорее наоборот. Сотни лет бессмысленного существования, ведущего во Тьму. Даже думать об этом страшно. Если есть хотя бы малая надежда на то, что удастся вырваться - я тебя очень прошу, попытайся. Я для тебя готова тогда все сделать, пойду с тобой куда угодно, лишь бы из этого чистилища.

Я посмотрел ей в глаза и сразу же поверил.

– Значит так, попробуем выяснить что-то про эту самую Скляр, но об остальных делах тоже не забываем, - сказал Федька после того, как уселся в "тазик" и мы отъехали от общежития.
– Оставшийся "шнауцер" я по-любому в Углегорск тащить не хочу, а то потом безопасники задолбают.

– Это понятно, но как в Сальцево разбираться с продажей будем, деньги же другие?

– Товаром возьмем. И не сразу, а частями, так, чтобы выглядело, что на свои деньги закупаем и возим. И на базаре на реализацию дадим в несколько точек, так незаметно будет, если всерьез копать не возьмутся.