Чтение онлайн

Ждать пришлось минут пятнадцать, не меньше. Затем дверь распахнулась, заглянул мой провожатый, махнул рукой и сказал: "Пошли, собрались все, наконец".

Собрались на лестнице, широкой площадке посередине. Несколько незнакомых мужиков, вооруженных автоматами и СКС, а один так даже снайперской "мосинкой", и хорошо уже знакомый мне Милославский. Увидев меня, он вроде даже немного удивился, потом заулыбался и протянул руку.

– Так вот кто у нас в свидетелях, - сказал он, пожимая мою ладонь.
– Рад, вы уж простите, но впечатление толкового человека производите.

– Да уж прощаю, - засмеялся я.
– Если бы идиотом назвали, то тогда по-другому бы реагировал.

– Были бы идиотом - так бы и назвал, - усмехнулся он.
– Ладно, вроде бы все в сборе, можем двигаться. Пошли.

Гурьбой высыпали на улицу, где начали распределяться по машинам. Я собрался было усесться в "виллис" к Павлову, но Милославский задержал меня, подхватив под руку, и показал на свой шикарный "Олл Карри".

– Давайте ко мне, я вас по пути опросить попытаюсь, что нам обоим время терять, - сказал он.

– С удовольствием, - обрадовался я возможности ехать под дождем в закрытой машине, а не морщиться и прикрываться от залетающего под тент дождя в "виллисе".

Два молчаливых молодых мужика в кожанках уселись за руль и на переднее сидение профессорского доджа, синхронным жестом вложив автоматы в крепление на потолке, и я окончательно убедился, что профессор здесь большая шишка, раз уж ездит с постоянной охраной - никем другим эти "двое из ларца" быть не могли.

Мы же уселись назад, на мягкое, пружинящее кожаное сидение. В додже было тепло и уже непривычно сухо, шикарно, в общем. Вот как быстро меняются взгляды на жизнь, если учесть, что примерно неделю назад я ездил на пахнущем новой кожей в салоне "Гранд Чероки" и думал, не прогадал ли с выбором машины? Может надо было "рейндж" брать?

"Виллис" поехал первым, в нем сидело трое вооруженных, Павлов за рулем, следом к нему пристроились мы, за нами поехал полноприводный грузовик "шевроле" с жилым кунгом, в который загрузилось несколько совсем не боевого вида людей, полагаю, что из департамента Милославского, а замкнул колонну бронированный американский "скаут", ощетинившийся стволами пулеметов. На борту у него виднелись белые буквы "УпрО".

– "УпрО" - это что?
– спросил я.

– Управление охраны горбезопасности, - гордо ответил сидевший впереди справа охранник.

– Ваша лавочка?
– уточнил я.

– Наша, - кивнул он и добавил: - Лавочка.

Похоже, что даже малость оскорбился за свое ведомство, но мне на его эмоции было, как бы это помягче сказать... Я вообще к "ведомствам" уважения мало имею. Да и телохранители в моих глазах выродились в еще одну разновидность холуев, потому как развелось их в Москве в последние годы без меры, а польза от них была крайне неочевидна, разве что хозяйское чувство собственной важности тешили, когда стояли вокруг с грозным видом. Интересно, профессор и вправду в охране нуждается, или это статусная вещь?

Милославский покопался в своем брезентовом портфеле, достал оттуда блокнот с записями Полистал его, затем сказал:

– Ну вот, как раз по вам материал... провалились вместе с сараем, в сарае был генератор. Так?

– Верно.

– Хорошо, - кивнул он.
– Вопрос второй... в горбезопасности сказали, что ездили туда просто так, место посмотреть, так?

– Верно, - улыбнулся я.

– А почему, кстати? Не в упрек, просто интересно.

– А им зачем знать? Генератор мой, а не вещественное доказательство. Перестраховался, короче.

– Понятно, правильно сделали, наверное. Но мне сказали правду, так?

– Так.

– И вот тут самое интересное и начинается, - сказал Милославский, что-то помечая галочкой.
– Почему решили осмотреть тот дом? Только честно, подумайте сперва хорошенько.

– Честно?
– я и вправду задумался.
– А я и не знаю, если честно. Загрузили агрегат, можно было ехать, а тут как подсказал кто-то, мол "посмотри домик". Тянуло к нему, что ли...
– я пощелкал пальцами, силясь подобрать правильное слово...
– Ну... ну вот надо было, и все тут.

– Понятно, - явно довольный ответом, кивнул Милославский.
– А Федор Мальцев никаких таких чувств ведь не испытывал, так?

– Нет, - вспомнил я поведение Федьки.
– Он хотел быстрее уехать, и все тут. Это к чему вы?

– А как вы думаете?
– ответил он вопросом на мой вопрос.

– Ну... если навскидку, то полагаете, что я как-то связан с жертвой в подвале?

– Тепло.

– Жертва вызвала мой провал?
– уточнил я.

– Еще теплее, даже горячо уже, - сказал Милославский.
– Есть теория, что некоторые провалы вызваны искусственно, как ваш, в частности. И занимаются этим те, кого принято именовать "сектантами", а мы зовем "адептами".

– Зачем?

– Кто бы мне самому объяснил, - вздохнул он.
– Я же говорил, что даже пленные адепты не слишком разговорчивы. Вот пока и не выяснили.

– А как другие провалились?

– Думаю, что эти самые провалы - нечто вроде естественного процесса. А вот адепты пытаются научиться создавать их искусственно, и иногда у них получается.

– Жертвоприношениями?
– удивился я.

– А почему бы нет?
– пожал он плечами.
– В этом же никакой мистики, собственно говоря, нет. Когда жертву мучительски убивают, выбрасывается такое невероятное количество энергии, что она способна не только слой миров проколоть, но, наверное,и сдвинуть их с места смогла бы, если бы ей кто-то мог управлять.

– А для чего им?

– Это тоже хороший вопрос, на который пока никакого обоснованного ответа. Можем только предполагать.

– И что предполагаете?
– продолжал я наседать на него.

– Предполагаем, что они хотят совсем не того, что получают. Хотя бы потому, что когда вы провалились, они вас там не встретили.

– Сочли эксперимент неудачным?
– уточнил я.

– Верно, что-то получилось не так, как планировалось, и они просто ушли. А затем туда провалились вы, к великому вашему везению их не встретив. А то бы оказались второй жертвой, что я очень допускаю.

– И все же?

– Все же?
– поднял тот брови.
– Думаю, что они пытаются построить тоннель отсюда. И не уверен, что для самих себя.

– Для Тьмы?

– Именно так, для нее, родимой. Нашли же они какую-то форму сожительства с ней, верно? Вы же были близко к Тьме? Как ощущения?

– Тяжкие, - честно ответил я.
– Страх, жуть, мысли путаются, руки трясутся.

– А для них граница с Тьмой стала естественной средой обитания. Они ведь даже внешне меняются.

– Сильно? Или только глаза?