Чтение онлайн

Сол пожал плечами.

— Я всегда могу подвезти тебя вечером, если, конечно, это удобно для Маргарет.

— Это очень мило с твоей стороны, Сол... — Пенни зло закусила губу, оборвав фразу на полуслове. В этот момент она забыла, как преданно сам Сол относился к ребенку. Пенни сдержала свою досаду, злясь на себя за бестактность. — Но Люси будет уже спать, и мы только побеспокоим ее.

— Ну, хорошо, все это ненадолго. Сегодня я говорил с моим адвокатом. Он хочет встретиться с тобой завтра, чтобы затем начать работать с твоим ходатайством об опекунстве.

— Сол!.. — вырвалось у нее. Он бросил ей это как бы мимоходом, и так небрежно, что, если бы Пенни его не знала, она могла бы подумать, будто ему до всего этого нет дела. — А он не знает, как долго все это может продлиться?

— Нет, — Сол покачал головой. — Он предупредил меня, что суды очень загружены, но он предполагает, что твое прошение будет слушаться, вероятно, частным образом, в адвокатской конторе, и тогда он сможет предотвратить перенос слушания, если это будет намечаться. — На этот раз его улыбка светилась теплом и добродушием. Видя, как она волнуется, Сол продолжал: — Он хороший человек, Пенни. Он сделает для тебя все, что сможет, особенно после того, как я ему сказал, что мы только что поженились и рассматриваем опекунство над Люси, как рождественский подарок — своего рода божественное благословение нашего союза.

В этом немного наивном признании было столько боли и гордости, что Пенни не сумела себя сдержать. Отставив стул, она подошла к Солу, обняла его за плечи и прижалась своей теплой щекой к его лицу, показывая, что всем сердцем одобряет его действия, и чувствуя, как нуждается он в таком одобрении, и неважно, что мысленно он разговаривает сейчас не с ней.

— Замечательно! Я так рада! Так счастлива!

— Тогда я тоже счастлив. — Сол медленно встал из-за стола и, притянув ее за плечи к себе, смотрел на ее раскрасневшееся лицо. — Но, пожалуйста, Пенни, дорогая, не считай, что уже все решено в нашу пользу. Адвокат считает наши шансы на успех превосходными, но ничто в этой жизни нельзя знать наверняка.

Пенни тихо вздохнула. Ей не нужно было напоминать о превратностях судьбы. Она слишком часто и слишком сильно от них страдала, чтобы не ведать об их существовании. Но, размышляя над оценкой их шансов, данной Солом, она видела, что его предупреждение обращено не только к ней, но и к себе самому.

Она продолжала стоять, положив голову ему на плечо, с удивлением и радостью чувствуя, как его руки скользят по ее телу, обнимая ее.

— Если мы добьемся опекунства к Рождеству, то это будет самое счастливое Рождество в моей жизни, — восторженно прошептала Пенни. — Или лучше сказать... — она осмелилась пойти на хитрость, — в нашейжизни, Сол. Может быть... может быть, если мне присудят опекунство, со временем мы сможем удочерить ее, официально дать девочке твое имя... то есть наше имя. — Ее сердце бешено билось, когда она, молча просила довериться ей. — Тогда у нас будут равные права на девочку. Она будет наша, Сол... не только моя.

Пенни почувствовала, как напряглось его тело, и поняла, что сделала ошибку, раньше, чем услышала его резкий ответ, лишь подтвердивший ее опасения.

— У Люси уже есть имя — это имя Майкла! — (Пенни вздрогнула и подняла голову, пораженная его горячностью.) — Мать бросила Майкла в раннем детстве, и он воспитывался в детском приюте. Он так мало имел; не думаю, что мы должны вот так стирать его имя из жизни, из памяти... — Глаза Сола сверкали гневом. Пенни съежилась под его осуждающим взглядом. Между тем он продолжал: — Мне неважно, какую фамилию будет носить Люси. Пусть она носит имя, данное ей от рождения, Пенни. Я уверен, этого бы хотела Таппи.

Сол опустил руки, обнимавшие ее, подошел к окну и стал смотреть в сад, едва различимый в темноте осеннего вечера.

Пенни чувствовала себя так, будто получила пощечину. Все, чего она хотела, — это показать ему, что он имеет все права на свою дочь, а он так пренебрежительно, так резко отверг ее предложение. Очевидно, он пришел в ярость оттого, что это предложение шло вразрез с решением Таппи. Как сильно он, должно быть, все еще привязан к ее сестре! Каждое его слово ранило душу Пенни, вызывало ревность, постоянно напоминало о том, что она предпочитала скрывать в тайниках своей души.

В данном случае она понимала, что Сол прав, и это терзало ее. Кто она такая, чтобы менять выбор, сделанный Таппи после месяцев мучительных раздумий?

Вероятно, в комнате, несмотря на центральное отопление, было холодно, потому что Пенни дрожала. Сейчас, когда все так хорошо складывается, ей совсем не хотелось отдалять Сола. Она глотнула воздуха и заставила себя говорить спокойно, на совсем другую тему:

— На десерт я купила «Павлову».

Это ее неожиданное замечание повисло в гнетущей тишине.

— Что-что? — Погруженный в свои мысли, Сол, казалось, и не слышал ее. Он нервно провел рукой по волосам и повернулся к ней. — О, я вижу... Нет, этого я не хочу. Спасибо. Я предпочитаю что-нибудь более существенное — сыр или печенье, может быть?

— Конечно, — кивнула Пенни. Медленно и с достоинством взяла она стоявшую перед ним пустую тарелку для десерта и вышла из комнаты.

На кухне блюдо, называемое «Павлова», уже было выложено на красивую тарелку. Это была аппетитная смесь из сливок, фруктов и безе; все это великолепие теперь, как показалось Пенни, насмешливо поглядывало на нее.

Горечь и разочарование — вот что испытывала она. Как у Тантала [16] , вещи, к которым она стремится, вроде бы так близко от нее, но, когда ей кажется, что она вот-вот достигнет их, они ускользают.

Существует ли вообще что-либо, чего она сможет достичь в отношениях с Солом? Ожидать, чтобы он полюбил ее, — это было бы уж слишком... сможет ли она когда-нибудь, по крайней мере, понравиться ему?

Может быть, в его последней фразе содержится какой-то символический смысл, думала она. Снова скрытый намек на ее прошлое, такое отвратительное, каким Сол его себе представляет?

С плачем, Пенни ударила кулаком по отвергнутому десерту и, вконец расстроенная, наблюдала, как он разлетелся под ее сердитой рукой.

На следующее утро, как только зазвенел будильник, Пенни протянула руку и выключила его. Она специально поставила его на такой ранний час, чтобы умыться раньше, чем Солу потребуется ванная. Борясь с зевотой, Пенни заставила себя спустить ноги с кровати и стала искать тапки. Она мало спала этой ночью, размышляла, теряясь в поисках легких решений тех проблем, которые ставила перед ней жизнь. Наконец она нашла свои тапки из светло-голубого атласа и надела их.

В конце концов, плохое настроение Сола не могло продолжаться бесконечно долго! Ко времени, когда Пенни прибрала кухню после беспорядка, который сама же учинила, она вымыла руки и, как он просил, принесла сыр и печенье; казалось, к нему снова вернулось хорошее расположение духа.

Когда она закончила мыть посуду после ужина и присоединилась к Солу в большой гостиной, они провели остаток вечера вместе. Впрочем, каждый занимался своим делом: Пенни смотрела телевизор, Сол читал технические журналы.