Чтение онлайн

Давид.

От Светы несёт приторными духами, от которых меня чуть не тошнит.

Она выпячивает свои сиськи, которые когда-то сводили с ума, но вот сейчас меня они ни капли не трогают.

Мне теперь больше нравятся аккуратные формы. Нравятся те, что ещё несколько минут назад прижимались к моей груди. Аккуратные соски врезались в мою кожу и манили, чтобы их потрогать.

Даже не знаю, как смог сдержаться, чтобы не трахнуть Ладу прямо в бассейне, меня остановило только то, что в любой момент мог появиться ее брат.

Если бы мы были одни, то у меня бы получилось ее заполучить.

Я пытался не думать о девушке все это время, занимал себя делами, даже общался с другими женщинами, но до постели ни с кем не дошло.

У меня возник интерес именно к этой, такой хрупкой на вид, но характерной девушке. Она хоть ещё и молода, но уже можно понять, что Ладочка будет замечательной матерью. Она будет той, которая мне идеально подходит для семейной жизни.

Если бы не ее мать, которая является моей официальной женой, я бы уже начал активные ухаживания.

Почему бы и нет? Она мне не то, что даже нравится, я сплю и вижу с ней дальнейшую жизнь. И не думал, что меня может так сильно шарахнуть по голове.

Своя семья для меня всегда казалась чем-то далёким, я считал, что не заслуживаю ее из-за своего не самого хорошего прошлого, но сейчас мое мнение по этому поводу кардинально поменялось. Мне нужно время разрешить некоторые проблемы с заводом, с женой и тогда я буду свободен.

Согласится ли Лада со мной быть?

Неизвестно, хотя кто ее будет спрашивать. Я всегда получаю то, что сильно желаю.

— Ты меня вообще слышишь? — спрашивает громко Света, вырывая меня из мыслей.

— Нет.

— Я сказала, что ты не дружишь с головой, — выдает она.

— Не понял.

Света смотрит на меня своими пронзительными глазами, словно знает обо мне всю подноготную или же смогла прочитать мои мысли.

— Ты трахаешь мою дочь, — не вопрос, а утверждение.

Хмурюсь. Вроде мы с Ладой не были пойманы.

— С чего ты это решила?

Мне перед ней ни капли не стыдно, я этой женщине ничего не должен. По сути, с ней уже пора разводиться, просто, зная ее, то придётся ещё хорошо посудиться.

— Думаешь, я совсем слепая? И не видела того, как ты прямо здесь её облизывал? — спрашивает она с издёвкой. — И как она? Лучше меня?

Меня поражает то, что в ее голосе присутствуют ревностные нотки. Как хорошая мать, она должна была меня прямо сейчас выгнать из дома.

— Тебя наши отношения не касаются.

— Отношения? Серьезно? Это даже не смешно, дорогой, — фыркает женщина, вновь положив на меня свои руки. Начинает водить пальцами по моей груди, немного отвлекая. — Знаешь, мне плевать, спите ли вы или нет. Я готова пойти на уступки.

Хватаю ее за руку и отвожу в сторону, потому что мне неприятны ее прикосновения.

— Какие ещё уступки? О чем ты вообще?

— Забирай ее, если она так сильно тебе нужна, но у меня есть условие.

Усмехаюсь. Ну, как же без особых «условий», она явно хочет на мне нажиться, ей все равно на свою дочь.

— Ты правда думаешь, что можешь мне их устанавливать? — спрашиваю с искренним удивлением.

Она, видимо, забыла, кто я такой и как могу решать проблемы. Она никто в этой жизни, в этом городе. И Варшавские ей не помогут.

— Да. Перепиши свою часть завода на меня и тогда я не доставлю вам никаких проблем.

Удивляюсь ее наглости. Меня даже смех берет.

— А ты не меняешься. Тебе важны только деньги, — говорю, что вижу. — Ты правда готова отдать свою единственную дочь своему сиделому мужу? Не боишься за ее жизнь?

Я не самый лучший кандидат. Она же не знает, что ее дочь мне по-настоящему в душу запала и что я не планирую ее использовать.

— Мне плевать. На тебя и на неё, я ее не воспитывала, — говорит она, а тошно мне. — Ну, так ты согласен?

Не сдерживаюсь, хватаю эту дуру за щеки и приподнимаю ее лицо, чтобы она все поняла по моему тяжёлому взгляду.

— Никто. Слышишь, никто не ставит мне условия. Захочу — я сам ее заберу, и ты мне никак не сможешь помешать.

Сильно давлю на ее щеки, от чего она морщится. У этой женщины нет души. Сейчас она, по сути, продаёт свою дочь, а дальше она будет торговаться за своего сына.

Бездушная тварь, к которой нет уважения. Одним движением руки я могу сломать ее тонкую шею, можно все преподнести так, словно она поскользнулась на мокром полу. Но я не могу этого сделать, не могу оставить двух людей без единственного родственника.

— Это твое окончательное решение? — спрашивает она, когда я ее отпускаю.

— Да.

— Хорошо.

Неожиданно Света расстёгивает сбоку своё платье, которое скользит вниз и остаётся стоять передо мной в одних кружевных трусах. Она никогда не носила верхнее нижнее белье, говорит, что ее грудь слишком хороша, чтобы ее скрывать.

Раньше я тянулся к ней и похожих женщин, но сейчас меня больше привлекает скромность. Только один мужчина должен видеть, что скрывает одежда.

— Что ты делаешь? — спрашиваю у этой дуры.

— Трахни меня, — произносит она заведённо, начинает ласкать свои большие сиськи. — Знаешь, это даже возбуждает, что ты спишь со мной и с ней…

Меня от её слов словно током шарахает.

Я, конечно, не святой, в жизни разное пробовал, но не доходил до такой грязи.

— Ты больная, — говорю то, что думаю об этой женщине. — Мне это неинтересно, не позорься.

Решаю развернуться и уйти, потому что ещё немного и эта сука выведет меня из себя. Я человек спокойный только до поры до времени. А когда меня срывает, то я крушу все, что вижу.

— Плохо, что ты меня недооцениваешь… — говорит она мне вдогонку, когда я выхожу из комнаты.

Ладу, на удивление, я нахожу в зале, на диване. Девушка, видимо, утомилась за весь день и заснула, поэтому, недолго думая, я решаю взять ее на руки и перенести в ее комнату.

— Давид… — шепчет она, приоткрывая сонно глаза.

— Тихо-тихо. Спи, — приказываю ей, и она закрывает глаза обратно.

Пока несу ее на второй этаж, удивляюсь тому, насколько она лёгкая. Ей бы больше есть, а то кожа да кости, хотя в определённых местах у неё все, как нужно.