Чтение онлайн

Нервы у сержанта были никуда. Молодой, а не здоровый. Нет. Ногами топал. Слюной брызгал. Отпустил. Молотинский еще и уезжать не хотел, все требовал протокол показать и хотел, чтоб Тарзан его подписал.

Ну, потом Молотинский еще пару раз проезжал мимо. Но сержант его просто в упор не видел. Не видел — и все. Зрение плохое, наверное.

Только вот Тарзан обиделся. Как с ГИБДД дело иметь, так он, а как по полям гонять лихо — это хозяин. Несправедливо это. Нет.

Кенгуру в пиджаке

В Бразилии, как известно, водится много-много диких обезьян. В Австралии — и это тоже известно всем — очень много кенгуру. Но они, оказывается, не такие дикие. Как те, из Бразилии. Потому что позволяют проделывать над собой невероятные вещи.

Вот приехали из Австралии мои дядечка и тетечка и стали нас склонять. К отъезду в страну, где водится много-много не очень диких кенгуру. Вот, говорят, и экология, и уровень жизни, и так далее. Но последним аргументом были они, кенгуру. Представь, рассказывает тетечка, приехал один одессит, решил сделать какую-нибудь экзотическую фотографию и нарядил не очень дикого кенгуру в свой пиджак. Где были документы, деньги и бумаги на прокат автомобиля. А кенгуру испугался вспышки фотокамеры, вздрогнул, дернулся, совершил — ап! — фантастический прыжок и — ап-ап-ап!!! — смылся. В пиджаке.

Да, отмахиваюсь я, этот сюжет и в голливудском фильме был, и по телевидению как-то промелькнул, но в том случае пострадавший был из Москвы. Нет, возражает тетечка, он был одессит, это точно. Поскольку только одесситу придет в голову не просто накинуть на животное пиджак, но и засунуть кенгуриные лапы в рукава, а рукава — в карманы. И пиджак застегнуть. Чтоб навсегда. Ну понятно, тетечка моя — одесситка и свято убеждена, что все необычное и оригинальное может быть только из Одессы.

А финал этой истории — действительно в голливудско-рождественских традициях. Одессит уехал домой с помощью консула. Консул тоже хорошо посмеялся. А через два года какой-то австралийский фермер привез документы и деньги в Одессу по указанному в паспорте адресу. То есть где-то он встретил этого кенгуру и…

Вот тут уже у кого как воображение работает. А кенгуру?! — спрашиваю я. Два года! Два года несчастный мотается в чужом пиджаке. Лапы его накрепко замотаны рукавами. Ни почесаться тебе. Ни любимую обнять. А аварийная обстановка на дорогах! Едут какие-нибудь отдыхающие по саванне, дорогу перебегает стая кенгуру, и один из них… в пиджаке!!! Тут уже поставленные перед отдыхающими цели путаются: то ли пить надо меньше, то ли пить надо больше… Словом, после такой картинки, когда кенгуру лениво и бесстрастно валит через дорогу в дорогом пиджаке, пить все равно надо.

Но нет худа без добра. И становится наш кенгуру в своей стае уважаемым. Главным. А что удивительного? Он же в пиджаке! Мало того, у него удостоверение личности! Вот только честно: есть у вас знакомый кенгуру, у которого удостоверение личности во внутреннем кармане пиджака? Пиджака от Армани. То-то. А фотография… А что фотография? Ну, допустим, лицо у кенгуру поуже. И поинтеллигентнее. Но кто будет сличать? Кто сличать будет?!

К нему сразу прислушиваются. Ему лучшая еда, место для ночлега. В драках самцов он не участвует, проходит вне конкурса. Какое соперничество?! Все лучшие девушки и так его. Два года живет наш кенгуру в качественном пиджаке, делает карьеру, плетет интриги, очаровывает дам, растет в собственных глазах. Ему угождают. О нем сочиняют песни. Ему поклоняются. Его обожают. Его боятся. Еще чуть-чуть — и на гербе Австралии надо делать изменения: там ведь кенгуру дезабилье. И вдруг какой-то фермер!

Хочется надеяться, что австралиец этот самый пиджак просто отобрал. А кенгуру дальше живет и беззастенчиво пользуется своими пиджачными привилегиями. Пока какой-нибудь кенгуренок из маминой сумки не вякнет: «А король-то…» Но тут подождать еще надо. Пока у них глаза откроются. Пока недовольство накопится. Сознание окрепнет. Пока низы захотят. Верхи замогут… Пока младенец из сумки морду высунет. Спросит маму: а почему это?.. Тут может много времени пройти.

Так я еще раз о пиджаке. Вернули деньги, документы… Спрашивается: а пиджак?! Стоп, граждане. А два года? Два года! Пиджак наш кенгуру просто сносил!

Я в гости собираюсь к своим в Австралию. Купила курточку, крутую такую, от Лагерфельда. Не ношу. Специально берегу. Хочу в Австралии с коалой сфотографироваться.

Басмачи

С ними рядом точно можно было чокнуться. Эти наши соседи, они заводчики американских бульдогов. Все, кто к нам приезжает, удивляются, как мы терпим, — ведь собаки в вольерах реагируют на все, что движется, — то ли человек, то ли кошка, то ли листик невесомый, ветром подхваченный. А мы уже ничего, привыкли. По результатам каких-то кинологических исследований, американский бульдог, если быть корректным, самая неинтеллектуальная порода среди всех собачьих пород. Собаки наших соседей — тоже не доценты оказались.

В паспортах у них у всех (я знаю, потому что по просьбе моих соседей набирала эти документы перед выставкой на своем компьютере) указано: «Джулия Птира». Или, например, «Ричард Птира», «Джим Птира»… Имя — собаки, фамилия — хозяйская.

Птира. Чета Птира, ну такая фамилия у них, он — Птира, она, поскольку жена, тоже Птира. Да и в остальном — как они друг друга только нашли, просто удивительно, это двое Птир — два сапога на одну ногу, такие одинаковые. Ох, они странные, знаете ли! Они оба, например, вообще не смеются. Никогда. У них даже этих самых мимических морщин нету, которые там в уголках глаз или вокруг рта — от смеха которые, нету. Не смеются и не удивляются. То есть вот этих вот, когда глаза — о-о-о-о?! неуже-е-ели?! — от удивления и лоб весь в гармошку, этих морщин у них тоже нет. Зато у них есть так называемые складки ответственности и озабоченности — над переносицей между бровями. Они даже внешне ужасно похожи, эти Птиры, — ну прямо близнецы. И это, кстати, потому, что главное в их жизни, у Птир, симметрия. Симметрия и порядок. Да что там порядок! Порядок — это мягко сказано. Орднунг! Вот что у них. Ну, главная в доме, несмотря на симметрию, конечно, Птира-она. Строгая, подозрительная, очень ревнивая и страшно аккуратная. Вошла Птира-она в комнату, свет включила, на ковер ступила, тапки долой, включила телевизор. Вышла из комнаты, даже на секунду, суп помешать, например, — телевизор выключила, сошла с ковра, тапки надела, свет выключила. Вошла — включила, сняла. Вышла — выключила, надела. Экономия и орднунг! Птира-он, как идиот, в кресле в комнате сидит (босой, конечно), сидит с газетой, жена туда-сюда: то темно, то светло. То есть изображение, то нет. То вошла, то вышла. И тапки только — шлеп, шлеп! Нервы титановые у обоих.

Убирают в пятницу — всю мебель сдвигают, моют, все, что моется, стирают все, что стирается. На диванах и креслах пластиковые чехлы прозрачные магазинные. На них сидят, на них лежат, хрустят: свет — цанк! тапки — шлеп! телевизор — пип! кресло — шур-шур! Жизнь! Чехлы снимают только для особо важных гостей, для начальника Птиры-мужа. И то Птира-она так нервничает, так нервничает. Ну что поделаешь — начальник.

И тут вот начальник мужа говорит Птире-ему, мол, возьми у меня одного щенка, детей у вас нету, а тут американский бульдог. «Американские бульдоги, — поучает начальник, — укрепляют семью. И жена твоя отвлечется, а то вон, заревновала тебя уже до зеленой бледности, что ты дергаешься и на женщин глаза боишься поднять. И меня выручишь, двести долларов как своему, и живая душа рядом». Нет, ну можно начальнику своему сказать «нет»?! Можно?! Думали Птиры, совещались, мол, живое ведь, чтоб любить и чтоб нас охранять, согласились, но поставили условие: берем, но двоих по цене одного. Это уже Птира-она такое придумала. Экономная ведь. А двоих — чтобы хоть как-то выиграть, ну и для симметрии.

Ковры сняли. Началась новая жизнь. Довольно хлопотная.

Сначала они были похожи на шоколадные пирожки. Маленькие, ладные, коротенькие, сбитые, даже робкие. Я уже не помню, как их назвали, как-то нежно. Но имена помнили только Птиры. Мы, соседи, звали их Басмачами. Они только вначале очумели немного, ходили, когтиками по паркету клацали, переглядывались, мол, прикинь, о попали! — в музей. А подросли, огляделись — оказалось, что есть чем заняться, есть что нарушать — орднунг! Куча всякого орднунга! Море орднунга! Нарушай — не хочу!

Надо сказать, что эта пара американских бульдогов, эти братья-Басмачи, с которых и начался у семьи Птира их собачий бизнес, они вообще оказались чемпионы по отсутствию интеллекта, то есть идеальные образцовые кретины. Нет, ну приглядитесь к ним внимательно: вот голова, где должны располагаться мозги, глаза, зубы там, нос и прочие головные принадлежности. А у американских бульдогов — как-то все не удалось, природа лепила и так, и эдак, ну пьяная, что ли, была, получилось, что всю голову занимают челюсти — две слюнявые экскаваторные лопаты, кое-как еще воткнут нос и маленькие заплывшие глазки. И все. В черепе больше места просто нет, чуть-чуть — для мозгов, чтобы Басмачи запомнили только, что на кровати и кресла — фу! Команды — «охранять!» и «гулять!». А из качеств характера там поместились хитрость, коварство и яростная преданность даже не столько своим кормильцам, сколько дому, их пригревшему. Потому что, если Птиру-жену они еще слушали, то Птиру-мужа игнорировали. Правда, относились к нему по-доброму, потому что он с ними гулял. Мы все выключали телевизоры и прекращали всякую деятельность, когда они гуляли, мы садились к окнам, запасались попкорном и наблюдали, как Басмачи тягают Птиру на своих поводках, как мощный катер — спортсмена на водных лыжах. Они втроем носились по кварталу вокруг домов как бешеные, их местонахождение можно было легко определить по звукам тяжелого топота Басмачей и хриплого дыхания хозяина. Кстати, Басмачи вообще никогда не лаяли. Молчали и делали свое дело. В основном жрали. Вы наблюдали, как ест бульдог? Вы видели, как работает экскаватор? Вы слыхали, как поют дрозды? Вы слышали, как работает машина по осушению болот? А завыванье вьюги в феврале? Все звуки и видеоряд сложите вместе — такое вот четыре раза в день можно было услышать и увидеть в Птировой кухне. Свинарник — институт благородных девиц! Пансион для мальчиков из королевских семей! По сравнению с Птириными бульдогами. И вроде бы кормили их по науке, элитной собачей едой, по книгам, по часам — орднунг! Но попутно бульдоги включили в свой рацион квартиру. То есть грызли углы, облизывали стены, им было вкусно. Своим элитным кормом питались днем, квартирой питались по ночам. В несущих стенах выели ходы и норы — чавкали, грызли, сопели, подвывали, хрюкали, чмокали и дрались из-за лакомого куска штукатурки. Ветеринара вызвали, когда стенку в коридоре истончили до такой прозрачности, что, если присесть или прилечь, были видны ноги тех, кто выходит из лифта. Ветеринар сказал, что, очевидно, им не хватает кальция. Нет, ну бывает такое, понятно, но чтобы настолько, что все углы внизу объедены до овалов! Это при одной, но пламенной страсти Птир к порядку. Вызвали строителей укреплять стены.