Чтение онлайн

– Срочно направить нашу петербургскую оперативную группу...

Он продиктовал адрес хорошо поставленным голосом, с еле уловимым неопределимым акцентом.

– Агента доставить мне. С остальными… действуйте по обстоятельствам.

Иосифу было невыносимо стыдно. Он провалил задание, глупо попался. Мессир говорил ему, что он один из лучших. И это ко многому обязывало. Он никогда не задумывался, какой он национальности, кем были его родители. Да и были они вообще? Своим отцом он считал Хозяина, а Мессир был опекуном, исполняющим волю господина. Но где-то в закоулках души Иосифа, души, которую он готовился положить на алтарь Князя, затаились остатки каких-то чувств. Долг, честь и прочая ерунда, которой болеют большинство людей, и которые так высмеивал Мессир. Словно прежде была другая жизнь, наполненная другим смыслом. А скорей всего его лишённая, ибо смысл один – служение Хозяину. Вот и сейчас, пока был в отключке, виделась какая-то женщина, и такое исходило от неё умиротворяющее тепло, что не хотелось возвращаться в этот мир.

 Иосиф ждал, что решат с ним делать эти двое. Ещё он ждал, когда они ошибутся. Сдаваться он не собирался. Он то напрягал, то расслаблял связанные за спиной руки, но мудрёный узел был завязан крепко и петля, стягивающая его запястья, не ослабевала.

Между тем по вечерним улицам на Большую Пушкарскую мчался с нарушением всех скоростных режимов тёмно-синий микроавтобус «Фольксваген». На светофоре его подрезала патрульная машина. Автобус не снижая скорости, слегка клюнул её правым боком и автомобиль, резко вильнув в сторону, врезался в фонарный столб.

– Останови! – приказал старший группы, сидящей в салоне «Фольксвагена». – А то сейчас весь город на уши поднимут.

Ему открыли дверь, и он легко соскочив на асфальт, направился к патрульному автомобилю, откуда матерясь, вылезали двое полицейских.

– Вы в порядке?

У одного из полицейских осколками лобового стекла было посечено лицо, второй держался обеими руками за грудь, которой он должно быть здорово приложился об руль.

– Охренели совсем? А ну, документы давай!

– Ладно, сержант, остынь. Вам в больницу обоим надо. Ковальчук! – не оборачиваясь, крикнул старший группы. – Скорую ребятам вызови.

– Документы! – старший патруля потянулся к кобуре.

Человек из «Фольксвагена» достал из нагрудного кармана удостоверение и ткнул под нос сержанту.

 Тот, несмотря на свою ушибленную грудь, вытянулся в струнку.

– Извините, господин полковник!

– Ладно, ждите скорую.

Через минуту микроавтобус тронулся с места, оставив ошеломлённых стражей порядка рядом с разбитым автомобилем.

 - Что за звери? – спросил сержанта напарник.

 - Служба безопасности президента, - почему-то шёпотом ответил тот.

– Всё, я звоню в Центральный! – дядя Миша потянулся к телефону.

В этот момент в открытое око кухни ворвался шум въезжающей во двор машины, скрежет шарниров автомобильной двери, и Глеб даже был готов поклясться, клацанье оружейных затворов.

Он осторожно выглянул в окно. Из микроавтобуса выскакивали люди в чёрном, с плоскими автоматами в руках.

– А это кто? Спецназ ООН? Дядя Миш, по моему нас сейчас будут брать штурмом.

 - Так, мне в Центральный звонить?

 - Уходить надо.

 - Куда?

Глеб посмотрел на тёмно-синее звёздное небо и ткнул в него пальцем.

– Туда.

– А не рано?

– Давай, берём фигуранта под белы рученьки и на крышу, пока не поздно.

– Он умный, он сам пойдёт, - отвечал Михаил Анисимович фразой из легендарного боевика, ещё советских времён.

 Он подошёл к вжавшемуся в пол Иосифу и нажал ему большим пальцем где-то за правым ухом.

 - Поднимайся!

 Тот послушно встал поддерживаемый старым мастером.

Глеб осторожно выглянул на лестничную площадку. В подъезде царила тишина, жильцы, должно быть, готовились ко сну. Они вышли, Михаил Анисимович пару минут возился с замками, запирая входную дверь. Затем, поддерживая с двух сторон связанного пленника, стали подниматься наверх. Даже Иосиф старался неслышно ступать в своих «тимберлендах». Когда дядя Миша взламывал чердачный люк, внизу скрипнула не смазанная дверь и послышались звуки шагов. На чердаке было темно и пыльно. Глеб осторожно закрыл за собой крышку, пошарил в темноте, нашёл толстую доску, кое-как приладил в качестве запора. Не на много, но преследователей задержит.

 Покатая крыша под октябрьским ветром просохла, передвигаться худо-бедно, но можно.

 - Долго он у тебя будет таким послушным? – спросил Глеб напарника.

 Тот взглянул на Иосифа.

 - Минут десять должен вести себя хорошо.

Впритык к четырёхэтажному дому, где находилась квартира старого коллекционера, стоял пятиэтажный, и с крыши на него вела пожарная лестница. А вот следующий, такой же пятиэтажный, стоял метрах в трёх. Но рядом лежали сколоченные работниками ЖЭУ деревянные мостки, которые беглецы перебросили на соседнюю крышу.

– Я впереди, ты, дядя Миш, страхуешь его сзади.

Глеб первым ступил на шаткий деревянный мостик, стараясь не смотреть вниз. Правой рукой он держал за отвороты куртки Иосифа-Алика, которого сзади придерживал дядя Миша.

По закону Мерфи этому надо было случиться прямо на середине мостков. Их пленник, с интересом рассматривающий асфальт в пятнадцати метрах внизу, недоуменно поднял голову. В следующее мгновение его глаза приняли обычное насмешливо-колючее выражение. Он резко выбросил вперёд правую ногу, целя Глебу в крестец. И тут же ударил ею назад.

Глеб, получив удар в низ поясницы, инстинктивно выпустил ворот чёрной куртки и, отдавшись инерции, пролетел оставшиеся полтора метра и с грохотом упал на железную кровлю. Дяде Мише повезло меньше. Каучуковая подошва впечаталась в его травмированное колено, ноги соскользнули с доски, но в последний момент он успел ухватиться за неё руками.

 Иосиф, несмотря на связанные за спиной руки, ловко развернулся на качающейся доске и улыбнулся висевшему на высоте пятнадцати метров человеку. В карих глазах его светилось торжество победителя. Победителя, который не знает пощады. Он поднял ногу и опустил её на руки, цепляющие дерево.

 - Нет!

 Глеб вскочил и, разбежавшись, насколько позволяла крыша, прыгнул. Подобно каменному ядру, пущенному из баллисты, он сбил Иосифа с мостков, и оба пролетев пару метров, вновь приземлились на противоположную крышу.

Иосиф воткнулся лбом в железную кровлю и затих под навалившимся сверху Глебом. А тот уже бросился к краю крыши. Доска была пуста, а внизу, на асфальте, в неверном свете фонаря он увидел распластанное тело.

Если бы Глеб в эту минуту видел своё лицо в зеркале, он бы испугался. И без зеркала он почувствовал, как его охватывает не испытанное раньше чувство. Чувство, от которого болезненно сжалось здоровое сердце, а незамутнённым никотином лёгким вдруг стало не хватать кислорода.