Чтение онлайн

Подписывался о. Александр обычно одинаково: «Пр. [т. е. протоиерей] А. Мень» или «Ваш пр. А. Мень» Все подчеркивания и выделения в тексте оговорены. О. Александр писал свои письма на машинке, причем очень быстро, допуская опечатки и почти никогда не исправляя их. Здесь опечатки, разумеется, устранены.

Письма предоставил мне для публикации племянник Ю. Н. Рейтлингер Александр Кист. Во втором издании книги в сноски внесены некоторые уточнения на основе материалов, переданных мне крестником Ю. Н. Ильей Корбом. Уточнены также даты многих писем.

Дорогая Юлия Николаевна! Ни в коем случае не ограничивайте себя: пишите всякий раз, когда чувствуете необходимость. Я могу не сразу ответить, но в конце концов отвечу. Ведь Вы действительно живете в пустыне, и на нас всех, живущих хоть и не в райских кущах, но все же с большими возможностями контактов и обмена, лежит обязанность распространять их туда, где есть нужда.

Что сказать мне Вам по поводу поднятого Вами вопроса? Начну с того, что сам всегда остро чувствовал духовную связь со святыми и постоянно к ним обращаюсь. Верно, что в их культе нередко проскальзывали элементы язычества, верно, что многие святые — лица легендарные (и даже трансформированные боги), верно и то, что почитание их иногда вредно отражается на благочестии, подменяя обращенность ко Христу, единственному нашему Спасителю. Однако всё это уклоны и искажения.

В основе почитания святых лежит наше общее чувство единства Церкви, в ее земном и небесном аспектах. Мы молимся друг за друга, мы знаем силу молитвы у многих людей, искренно любящих Господа. Мы просим у них молиться за нас. Это относится не только к живым, но и к ушедшим. Я не раз ощущал молитву их за меня и мысленно просил их об этом. Но если это естественно по отношению к близким умершим, то почему мы должны забывать великих подвижников, апостолов, мучеников, святителей? Мы читаем об их жизни, читаем написанное ими. Их образы для нас живы. И они действительно живы у Господа, Который не есть Бог мертвых. Когда дух слабеет, когда молитва становится немощной и слабой — как хорошо обратиться не только к Богу, от Которого сознаешь себя таким далеким, но к людям великой веры и силы! Мы можем вступать с ними в живую связь, просить у них молитв и помощи. Ведь они такие же существа, как и мы, и поэтому порой бывает легче найти их в своей молитве. И они реально помогают, реально участвуют в нашей жизни, если мы обращаемся к ним. Лет 25 назад я первый раз побывал в Киево–Печерской Лавре, и меня поразила надпись у входа в пещеры. Там говорилось о молитвенниках–подвижниках. «Не забывай их, — писал неведомый автор надписи, — и они тебя не забудут». Это многому меня научило. И в один из труднейших, катастрофических моментов моей жизни 17 лет назад я это пережил с необычайной силой. И их иконы для меня действительно некий знак присутствия святых. Как это происходит, я не берусь да и не хочу объяснять. Сам по себе внутренний факт важнее всех объяснений. Конечно, когда вместо иконы Христа у нас висит только икона нашего святого — это неправильно. Это уже начало уклона. Святой должен занять место «подле», как на иконостасах, где они все стоят в позе молящихся. Иными словами, мы не им молимся, но молимся вместе с ними и просим их помощи в своем духовном и жизненном пути.

Вот в заключение грубый и банальный пример. Когда мы видим на стенах портреты близких, мы их живее ощущаем, мы ведем с ними внутренний диалог. То же самое происходит и со святыми, которые глядят на нас с икон.

Очень рад, что пребывание у нас Вас подкрепило. Верю, что ничего случайного не бывает, и поэтому Ваш приход тоже не случаен. Надеюсь, что Ваша серия каким-то интимным образом войдет в жизнь нашего прихода. Помоги Вам Бог.

Ваш прот. А. Мень

Дорогая Юлия Николаевна!

Хотя бы в двух словах отвечу Вам. Вот что пишет А. Каррель, известный медик, лауреат Ноб[елевской] премии [145] : «Даже когда молитва слаба и состоит главным образом из машинального повторения фраз, она оказывает влияние на поведение, ибо она усиливает в человеке чувство священного и нравственное чувство». А как я Вам уже говорил, то, что приходит помимо сознания, имеет своеобразную силу, проникая в подсознательную глубину нашего существа (для этого в церкви — частые повторы кратких молитв).

Относительно святых, которые ничего не говорят людям, кроме того, что они носят их имена, я скажу так: эти святые возможно легендарные или вымышленные. Не в этом суть. Они сливаются с ангелом–хранителем и лишь придают ему земные черты (мученика или др.). О. Ал. Мечев [146] заказывал для своих прихожан просто ангелов. Но святые не хуже. Обращение к ним как к ангелам может установить совершенно особый контакт с духовным миром. А то, что в Молитвослове святым мало уделено, — это естественно, ибо молимся мы все же Христу, а не им. К ним «молитва» особая. И изображать святых не фронтально (а по–иконостасному) очень хорошо, по–моему, и правильно (они молятся вместе с нами). «Спаси нас» — это действительно не совсем точно, но это рез–тат традиции народной. Осмыслять это нужно не в плане искупления, но в плане заступления, предстояния.

Храни Вас Бог. Ваш

пр. А. Мень

Дорогая Юлия Николаевна!

Увы, крушение нашего друга меня не то что огорчило, просто — убило. И убило не столько то, что случилось (во внешнем плане — чего не случается!), но то, как он это сам воспринимает и толкует. Полное ослепление, самооправдание и отчуждение от всего и всех, что было ему дорого, — это просто какое-то духовное перерождение. А ведь это тупик, ибо без этого — что он из себя представляет? Тень. От меня он бегает — скрывается. М.6., это хороший признак. Значит, в глубине души ощущает, что не так уж всё замечательно, как он утверждает. Будем молиться за него. Хочется верить, что он очнется и мы с ним встретимся вновь. Но что-то уже сломано непоправимо.

Хорошо понимаю Ваши и Ваших близких чувства относительно зверя [147] . Ведь они живые души, — м. б., не такие, как мы, но все же души. Многих волнует: что с ними станет по смерти. Нам это не открыто, но разум может подсказывать разные идеи. Кое-кто полагает, что у животных есть бессмертная коллективная душа (для всех живых существ и видов). Другие думают, что человек, любящий собаку, может наделить их душу чертами бессмертия. Я думаю, что бессмертным (в каком-то плане) становится всё, что втягивает человек в свою духовную сферу, в том числе, м. б., и произведения искусства. Где-то, быть может, создаются миры вечной красоты и вечной жизни, которые сплетаются из ростков, поднявшихся на Земле. В Библии говорится о всяком дыхании, которое хвалит Господа. Это что-то да значит. А в церковных чинах есть молитвы за скот.

Легендарность Николая Угодника давно признана богословами. На Западе он даже переведен в разряд «местно–чтимых». Но 1) легендарность — еще не мифичность, 2) за его образом, как верно полагает о. С. [148] , стоит некое духовное начало, м. б., ангел. Об этом хорошо писал Ремизов в своей книге о св. Николае [149] . В общем-то я думаю, что было некое лицо, которое произвело на современников большое впечатление, и его чтут под этим именем. Я сам молюсь св. Николаю, хотя знаю, что история его сомнительна. Но знаю, что он есть.

Ваш вопрос: как Бог «терпит» зло мира — вопрос древний. Я Вам уже пытался ответить, но, наверно, не получили Вы письма. Бог не «смотрит», но сам страдает с нами (высшее страдание — Голгофа). Иного ответа нет. Мир в своей свободе уносится в небытие. Почему? Этого объяснить нельзя, ибо объяснение предполагает нечто рациональное. А здесь темная стихия. Здесь можно говорить только языком мифа и иконы. Сатана, падение, свобода, зло. Как выразить это в отвлеченностях?..

Еще не получал ничего, но заранее благодарю. Дай Вам Бог сил и мира.

Ваш

пр. А. Мень

Дорогая Юлия Николаевна!

Надеюсь, что сейчас Вы себя чувствуете лучше. Грипп и в Москве сильный. Ну, Бог даст, у Вас обойдется без осложнений, и мы с Вами летом вновь увидимся.

Вы пишете, что болезнь мешает молитве. Увы, это так! Но в таких случаях Отцы всегда советуют две вещи. Стараться глубже воспринимать саму болезнь в плане креста (и хорошо еще за кого-нибудь), а второе, если молитва получается слабая и рассеянная, — все равно читать слова, пусть даже бездумно. Особенно краткие молитвы, многократно повторяемые. Они сами делают свое дело. Душа, иной раз, даже глубже к ним приникает, когда мы рационально не вдумываемся в слова. Это особый закон нашего существа. То, что остается только на уровне сознания, — плохо входит в глубину.