Чтение онлайн

На экране наш проект.

Не похожий, не слизанный, а именно наш.

Проект, о котором ты самозабвенно рассказывала дизайнер Захара, показывая слайды один за другим.

Я смотрю на Машу, а она только глазками и может хлопать.

— Гош… как это произошло?!

— Не знаю! Но узнаю, кто слил инфу, по судам затаскаю.

Больше делать нам тут нечего. Презентовать точно такой же проект будет смешно. Устраивать скандал тем более. Все что я могу это встать и горло удалиться за пределы зала.

— Гош, я не понимаю...

— Скажи, что это не ты, — поворачиваюсь к Маше, а она от ужаса глаза распахивает.

— Как ты мог подумать? Я бы ни за что...

В этот момент Рядом, появляется отец Маши.

Он аплодирует, явно издеваясь.

— Решил поиздеваться? — шипит Маша. — Как ты мог?

— А я тебе аплодирую, что не предала своего батю и слила мне весь проект. Спасибо, детка, ты очень мне помогла.

Она лишь… лишь замираю, не веря своим ушам. Поворачиваюсь к Маше. Но та качает головой.

— Папа, ты что такое сказал?

— А разве нет? Кстати, — он бросает что — то и Маша ловит на автомате. Ключи от машины. — Поздравляю, они твои.

— Так это тот спор?

— Нет, Гош, нет! Папа, ты зачем врешь?!

— Зачем мне врать. Теперь ты свободна. И можешь делать, что хочешь.

Он отворачивается и уходит, а я закипаю. Смотрю на ключи в руке Маши.

— Скажи мне правду.

— Я не воровала. Это не я!

— А кто, Маш? Кто еще рискнул бы так поступить, как не бандитская дочка?

Ожидаемо прилетает по щеке. Маша поджимает губы, стирает с щек слезы.

— Если ты поверил в эту ахинею, то папа прав и ты меня не достоин. Вещи потом пришлешь.

— Маша!

— Забудь! Маши нет, есть бандитская дочка.

Я не могу в это поверить. В предательство отца. Моего родного, любимого папули. Как мне теперь с ним разговаривать? Как мне смотреть ему в глаза? После такого предательства. А Гоша? Как он мог поверить в чушь, что я слила собственный проект. Как он мог после всего мне не поверить? Как он мог?!

Слезы застилают глаза, пока иду вдоль набережной. Так тяжело, так больно. Кажется, словно в грудь воткнули ржавый гвоздь. С двух сторон. Папа в спину, Гоша в грудь. Я теперь даже вернуться к нему не смогу. И домой я не пойду, видеться с отцом выше моих сил.

На телефон начинают звонить. Сначала мама. Потом папа. Потом неожиданно Гоша. Наверное хочет, чтобы я поскорее вещи забрала. Я не отвечаю никому, но вдруг натыкаюсь на сообщение от Воронцова младшего.

«Как все прошло? Отмечаем твою победу над старшим поколением?»

Я вздыхаю, запрокидывая голову и втягивая холодный воздух.

«Все хреново. Старшее поколение меня поимело. Во всех смыслах»

«Хуево. Подтягивайся, у нас тут туса. Забьем на всех старперов и оторвемся как в прежние времена.

Это плохая идея, но лучше у меня нет.

«Ты на той же квартире?»

«Конечно. Благодаря тебе, кстати»

Он посылает мне смайлик, а я поцелуйчик.

Оборачиваюсь вокруг себя и иду прямо к метро, чтобы добраться до Гошки и раствориться, наконец, в безмятежной беззаботности. Выпить алкоголя, а может быть даже вернуться к тому, кто верил мне безоговорочно. Кто не сомневался в моих решениях и шел за мной даже против отца, до конца.

В квартире, конечно, уже не так уютно, как я помню. Цветомузыка, кальян, алкоголь, а так же откровенные танцы топлес от Кристины под всеобщие аплодисменты. Такое ощущение, словно они все тут, что — то, активное празднуют. Не помню, чтобы у Гошки водились такие деньги.

— Оо, Машка пришла. Моя Машка, — он явно под чем — то. Крепко обнимает меня, целует в щеку. — Потанцуем или выпьем.

— Выпьем и покрепче, мне надо забыть сегодняшний день.

— Бухла моей детке! — орет Гошка и берет бутылку шампанского. Я даже бокал не беру, пью прямо из горла. Холодный напиток ласкает нёбо, моментально ошпаривая гортань. Но как же легко становится. В голове. На душе. Уже и мигающий свет не так раздражает, как и музыка. Да и прикосновения Гошки не кажутся такими уж неприятными.

— Машка, какая ты красивая… — пьяно болтает Воронцов. — Жалко, что сучка блядская.

— Эй, эй, ты так не выражайся. Я же пожаловаться и отцу твоему могу. Представь только, что он с тобой сделает.

— Да что он теперь сделает? Теперь он тебя и на километр к себе не подпустит, а может и по статье уволит.

— С чего это? — хохочу я, а потом смех теряется в недрах обожженного горла. — А ты откуда знаешь?

— Ну так проект ты же слила.

— Почему ты так решил? — спрашиваю тихо, прекращая танец.

— Потому что я знаю, что ты продула отцу. Ты даже не вышла на сцену, твой проект рассказал человек отца. Твое лицо надо было видеть. Никогда не видел на нем столько обреченности.

— Ты видел?

— Конечно. Чувак подключился к камерам, и я наслаждался твоим несчастьем. Теперь ты знаешь, что чувствовал я, когда ты трахалась с моим отцом. Стонала как сука, минет ему делала, в жопу даже давала. А мне ничего, ничего, понимаешь?! — орет он вдруг и дергает за руку.

— Отпусти, придурок! — бью его в нос и тут же получаю мощную ответку. Боль в голове такая, словно по мне камаз проехал.

В глазах двоится, в ушах шумит и я не сразу соображаю, что Гоша тащит меня в комнату.

— Сейчас я тебя выебу. А потом пущу в комнату своих друзей. Ты им очень сильно понравилась. На камеру запишем, как тебя по кругу пускают, и тогда мой отец точно никогда не примет тебя обратно.

Прихожу в себя, резко трезвея, бью Воронцова в коленную чашечку с такой силой, что слышен хруст. Гошка стонет, а я вырываюсь и убегаю из квартиры.

Выбегаю из подъезда и врезаюсь во что — то твердое. Стальное. Хочу сбежать, но сильные руки удерживают мои плечи. Страх сковывает, вбрасывая в кровь адреналин, но вырваться не получается. Я оказываюсь прижата спиной, а ухо мне обдувает горячее дыхание и знакомый голос.

— Спокойно, Машуль, это я. Я. Я тебя нашел.

Я поворачиваюсь в объятиях, обнимаю Гошу, моего любимого Гошу. Хочется нажаловаться, потребовать, чтобы наказал, посадил, убил не как человек, а как бандит из девяностых. В такой ситуации прошлое отца уже не кажется таким ужасным. Возможно именно таких уродов ему и приходилось держать под контролем?

— Маша, почему ты плачешь? Куда бежала? А главное, как ты тут оказалась? Почему поехала сюда.